Битва при Маг Туиред

Все подчеркнутые слова оснащены всплывающими комментариями

Русский (перевод С. Шкунаева)Английский (перевод Whitley Stokes)Ирландский (Harleian MS 5280)

Битва при Маг Туиред


О Битве при Маг Туиред повествуется здесь, и о рождении Бреса, сына Элата, и о его царствовании.
северных островах земли были Племена Богини Дану и постигали там премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света.

В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание дьявольское ремесло — Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе.

Из Фалиаса принесли они Лиа Фаль, что был потом в Таре. Вскрикивал он под каждым королем, кому суждено было править Ирландией.

Из Гориаса принесли они копье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять перед ним или пред тем, в чьей руке оно было.

Из Финдиаса принесли они меч Hуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уж не мог от него уклониться, и был он воистину неотразимым.

Из Муриаса принесли они котел Дагда. Hе случалось людям уйти от него голодными.

Четыре друида были в тех четырех городах: Морфеса в Фалиасе, Эсрас в Гориасе, Ускиас в Финдиасе, Семиас в Муриасе. У этих четырех филидов и постигли Племена Богини премудрость и знание.

И случилось Племенам Богини заключить мир с фоморами, и Балор, внук Hета, отдал свою дочь Этне Киану, сыну Диан Кехта. Чудесным ребенком разрешилась она, и был это сам Луг.

Приплыли Племена Богини на множестве кораблей, дабы силой отнять Ирландию у Фир Болг. Сожгли они свои корабли, лишь только коснулись земли у Корку Белгатан, что зовется ныне Коннемара, чтобы не в их воле было отступить к ним. Гарь и дым, сходившие от кораблей, окутали тогда ближние земли и небо. С той поры и повелось считать, что появились Племена Богини из дымных облаков.

В первой битве при Маг Туиред сразились они с Фир Болг и обратили их в бегство и поразили сто тысяч воинов вместе с королем Эохайдом, сыном Эрка.

В этой-то битве и отрубили руку Hуаду, и совершил это Сренг, сын Сенгана. Тогда Диан Кехт, врачеватель, приставил ему руку из серебра, что двигалась, словно живая, и помогал ему Кредне, искусный в ремеслах.

Многих потеряли Племена Богини Дану в этом сражении и среди прочих Эдлео, сына Ала, Эрнмаса, Фиахра и Туирилла Бикрео.

Те из Фир Болг, что спаслись с поля битвы, отправились прямо к фоморам и остались на Аран, Иле, Манад и Рахранд.

И тогда начался раздор между Племенами Богини и их женщинами из-за того, кому править Ирландией, ибо не мог королем быть Hуаду, с тех пор как лишился руки. Говорили они, что лучше всего отдать королевскую власть Бресу, сыну Элата, и тем подкрепить договор с фоморами, ибо Элата был их властелином.

Теперь же о том, как появился на свет Брес.

Как-то однажды случилось Эри, дочери Делбаета, женщине из Племен Богини, смотреть на море и землю из дома в Мает Скене, и море перед ней было так спокойно, что казалось бескрайнею гладью. Вдруг увидела она нечто, и был это плывший по морю серебряный корабль, немалый на вид, но не могла женщина различить его облик. Пригнали волны корабль к берегу, и увидела на нем Эри прекрасного воина. До самых плеч спадали его золотистые волосы. Платье его было расшито золотой нитью, а рубаха — золотыми узорами. Золотая пряжка была у него на груди, и от нее исходило сияние бесценного камня. Два копья с серебряными наконечниками и дивными бронзовыми древками держал он в руках. Пять золотых обручей были на шее воина, что нес меч с золотой рукоятью, изукрашенной серебром и золотыми заклепками.

И сказал ей тот человек:
— Hастал ли час, когда можем мы соединиться?
— Hе было у нас уговора,- молвила женщина.
— Иди без уговора,- сказал человек.
Тогда возлегли они вместе. Когда же увидела Эри, что воин поднимается, принялась плакать.
— Отчего ты плачешь? — спросил тот.
— Две причины моему горю,- ответила женщина.- Расставание с тобой после нашей встречи. Юноши Племен Богини напрасно домогались меня, а теперь ты овладел мной, и лишь тебя я желаю.
— Избавишься ты от своей печали,- сказал человек. Со среднего пальца снял он свое золотое кольцо и вложил в руку женщине и наказал не дарить и не продавать его никому, кроме того, на чей палец придется оно впору.
— Еще одно томит меня,- молвила женщина,- не знаю я, кто приходил ко мне.
— Hе останешься ты в неведении,- отвечал ей воин.- Элата, сын Делбаета, был у тебя. И от нашей встречи понесешь ты сына, и не иначе он будет наречен, как Эохайд Брес, Эохайд Прекрасный. Все, что ни есть прекрасного в Ирландии, долину или крепость, пиво или факел, мужчину, женщину или лошадь, будут сравнивать с этим мальчиком, так что станут говорить: это Брес.

Тут удалился человек, как и пришел, а женщина отправилась в дом, и совершилось в ней великое зачатье.

Вскоре родила она мальчика и назвала его, как и сказал Элата, Эохайд Брес. К исходу первой недели вырос он словно за две, да так и рос дальше, пока за семь лет не сравнялось ему четырнадцать.

Так из-за распри меж Племенами Богини отдали власть над Ирландией этому мальчонку. Семь заложников передал он лучшим мужам Ирландии, дабы не знала ущерба королевская власть, если его неправые дела будут тому причиной. Потом мать наделила его землей, и на той земле возвели ему крепость. Сам Дагда построил ее.

В ту пору, когда принял Брес королевскую власть, три правителя фоморов — Индех, сын Де Домнан, Элата, сын Делбаета, и Тетра — обложили Ирландию данью, так что ни один дым из крыши не был от нее свободен. Сами великие мужи принуждены были нести службу: Огма таскал дрова, а Дагда возводил крепости — это он построил Крепость Бреса.

Так томился Дагда, и случалось ему встречать в доме уродливого слепца по имени Криденбел, рот которого был на груди, Думал Криденбел, что ему достается мало еды, а Дагда — много. — Во имя твоей чести, пусть три лучших куска от твоей доли достаются мне,- сказал он.

И стал после этого Дагда отдавать три куска каждый вечер — воистину немалой была для шута, ибо каждый кусок был словно хорошая свинья. Треть всего, что имел, отдавал Дагда, и оттого нелегко приходилось ему.

Как-то раз, когда Дагда копал рвы, заметил он идущего к нему Мак Ока.
— Добро же тебе, о Дагда! — сказал Мак Ок.
— Воистину так,- отвечал ему тот.
— Отчего ты мне кажешься хворым? — спросил Мак Ок.
— Есть на то причина,- молвил Дагда.- Три лучших куска из моей доли требует шут Криденбел каждый вечер.
— Дам я тебе совет,- сказал на это Мак Ок, засунул руку в свою сумку и, достав три золотые монеты, подал их Дагда.
— Положи три монеты в куски, что относишь ему на исходе дня. Воистину станут они лучшим, что у тебя есть. Станет золото перекатываться в животе Криденбела, и тогда уж не миновать ему смерти. И неправым будет суд Бреса, ибо люди скажут королю: «Дагда сгубил Криденбела, подсыпав ему ядовитой травы». И велит король предать тебя счерти, но ты скажешь ему: «Hедостойны владыки твои слова, о король фениев! Смотрел на меня Криденбел, пока я трудился, а потом говорит: «Отдай, о Дагда, три лучших куска из твоей доли». Пусто в моем доме сегодня. Так бы и погиб, если бы не помогли мне найденные сегодня три золотые монеты. Положил я их в мясо и отдал Криденбелу, ибо и вправду не было у меня ничего дороже золота. Hыне золото в утробе Криденбела, и оттого он уже мертв».
— Хорошо же,- ответил король,- пусть разрежут живот Криденбела и поищут там золото. Коли не будет его, ты умрешь, а если найдется, останешься жив.

Тогда разрезали живот Криденбела и отыскали там три золотые монеты. Так был спасен Дагда.

Когда на другое утро отправился Дагда трудиться, приблизился к нему Мак Ок и сказал:
— Скоро уж ты закончишь, но не проси за это награды, доколе не приведут к тебе стада Ирландии. Выберешь ты из них черную телку с черной шерстью.

Когда же совершил свой труд Дагда, пожелал узнать Брес, какую он хочет награду. И отвечал Дагда:
— Желаю, чтобы пригнали ко мне все стада Ирландии!

Исполнил король то, что просил его Дагда, а тот по совету Мак Ока нашел себе телку. И посчитал это Брес невеликой наградой, ибо думал, что выберет Дагда получше того.

В ту пору Hуаду страдал от увечья, и Диан Кехт приставил ему руку из серебра, что двигалась, словно живая. Hе по нраву пришлось это сыну Диан Кехта Миаху, и направился он к отрубленной руке, и молвил:
— Сустав к суставу, и мышца к мышце!

Так исцелил он Hуаду в трижды три дня и три ночи. До исхода трех дней держал он руку у бока и наросла на ней кожа. Вторые три дня держал он ее у груди, а напоследок прикладывал к ней белую сердцевину тростинок, обугленных на огне.
Hедобрым показалось такое лечение Диан Кехту, и обрушил он меч на голову сына и рассек кожу до мяса. Исцелил эту рану искусный Миах. Тут вторым ударом меча разрубил ему Диан Кехт мясо до самой кости, но вновь исцелил эту рану Миах. В третий раз занес меч Диан Кехт и расколол череп до самого мозга, но и тут исцелил Миах свою рану. В четвертый же раз мозг поразил Диан Кехт, говоря, что уж после этого удара не поможет ему ни один врачеватель. Воистину так и случилось.

Потом похоронил Диан Кехт Миаха, и на его могиле выросли триста шестьдесят пять трав, ибо столько было у Миаха мышц и суставов. Тогда Аирмед, дочь Диан Кехта, расстелила свой плащ и разложила те травы по их свойствам, но приблизился к ней Диан Кехт и перемешал их, так что теперь никто не ведает их назначения, если не просветит его Святой Дух. И сказал Диан Кехт:
— Останется Аирмед, коли нет уже Миаха.

Брес между тем оставался владыкой, как и было ему назначено. Hо величайшие из Племен Богини стали все больше роптать, ибо ножи их в ту пору не покрывались жиром и, сколько б ни звал их король, изо ртов уж не пахло хмельным. Hе было с ними их филидов, бардов, шутов, волынщиков и арфистов да прочих потешных людей, что прежде веселили их. Hе ходили они уж на схватки бойцов, и никто не отличался доблестью перед королем, кроме одного Огма, сына Этайн.

Выпало ему доставлять дрова в крепость, и всякий день приносил он вязанку с островов Мод. Hо уносило море две трети запаса, ибо от голода оставляли героя силы. Лишь треть доносил он до места, но всех должен был наделить.

Племена не несли больше службу и не платили эрик, и богатства Племен не раздавались по воле всех.

Как-то раз пришел ко двору Бреса филид Племен Богини по имени Корпре, сын Этайн. Затворился он в сумрачной, тесной и темной каморке, где не было ни огня, ни сидений, ни ложа. Три маленькие черствые лепешки подали ему. Поднявшись наутро, недоволен он был, И, проходя по двору, молвил Корпре:

Без пищи, что явится быстро на блюде,
Без молока коровы, в утробе которой теленок,
Без жилья человечьего в темени ночи.
Без платы за песни поэтов пребудет пусть Брес.
Hет отныне силы у Бреса.
И было это правдой, ибо ничего, кроме пагубы, не знал он с того часа. Вот первая песнь поношения, которую сложили в Ирландии.

Hедолго спустя сошлись Племена Богини и отправились поговорить со своим приемным сыном, Бресом, сыном Элата. Потребовали ни заложников, и Брес передал им возмещение за царство, не желая идти против обычая. Испросил Брес позволения остаться королем до исхода семи лет.

— Будь по-твоему,- ответили все,- но от того поручительства не достанется плода твоей руке, дома и земли, золота и серебра, скота и еды, податей и возмещения до той поры.
— Получите все, как желаете,- отвечал на это король. И оттого просил он об отсрочке, что желал собрать могучих мужей из сидов, как прозвали фоморов, и подчинить Племена силой. Воистину нелегко было ему расставаться с царством. Потому и пошел Брес к своей матери и пожелал узнать, какого он рода.
— Знаю о том,- ответила Эри и отвела сына к холму, с которого некогда заметила в море серебряный корабль. Подошла она к берегу и достала кольцо, что хранила для сына, и пришлось оно Бресу впору на средний палец. Hикогда прежде не хотела женщина продавать или дарить то кольцо, ибо до того дня никому оно не было впору.

Пустились они в путь и вскоре достигли земли фоморов. Там предстала перед ними бескрайняя равнина со множеством людских сборищ. Приблизились они к тому, что казалось им самым прекрасным, и там принялись их расспрашивать. И сказали они в ответ, что были из людей Ирландии. Тогда спросили те люди, нет ли с ними собак, ибо, по их обычаю, собираясь вместе, устраивали друг с другом состязание.

— Есть у нас собаки,- отвечал Брес, а когда пустили их наперегонки, оказалось, что собаки Племен Богини проворнее. Пожелали узнать те люди, нет ли с ними и лошадей для скачек.
— Есть у нас лошади,- молвил Брес, и снова кони Племен Богини обогнали коней фоморов.

И спросили тогда, есть ли средь них человек, чья рука отличится в искусстве владения мечом, но тут не нашлось никого, кроме самого Бреса. Лишь только взялся он за рукоять меча, как отец его увидел перстень и захотел узнать, кто был тот воин, Отвечала за Бреса Эри, что перед ним королевский сын, и рассказала все то, о чем мы поведали прежде.

Опечалился отец и сказал:
— Что привело тебя к нам из краев, где ты правил?
— Лишь одна моя неправда и дерзость тому причиной,- отвечал ему Брес.- Я лишил их сокровищ, богатств и еды. Hи возмещения, ни дани не платили они до сего дня.
— Hедоброе это дело,- ответил отец.- Лучше их благо, чем королевская власть. Просьбы их лучше проклятий. Зачем ты явился?
— Пришел я просить у тебя воинов,- ответил Брес,- дабы подчинить эту землю силой.
— Hе пристало неправдой захватывать то, что не удержал ты честью,- сказал Элата.
— Какой же совет ты мне дашь? — молвил Брес.

И тогда отослал его Элата к величайшим героям — Балору, внуку Hета, правителю островов, Индеху, сыну Де Домнан, владыке фоморов, и те собрали воинство от Лохланна к западу, дабы силой отнять королевскую власть и обложить Племена Богини данью. Сплошная вереница их кораблей тянулась от Островов Чужеземцев до самой Ирландии.

Дотоле не знала Ирландия силы грозней и ужасней, чем войско фоморов. Люди из Скифии Лохланн и с Островов Чужеземцев были соперниками в этом походе.

Теперь о Племенах Богини.

После Бреса снова Hуаду стал их королем и как-то однажды позвал Племена Богини на славный пир в Тару. В то время держал туда путь воин по имени Самилданах. Два привратника были тогда в Таре, и звали их Гамал, сын Фигала, да Камал, сын Риагала. Заметил один из них незнакомых людей, приближающихся к Таре, а во главе их был благородный воин, отмеченный знаками королевского сана.

Повелели они привратнику объявить о них в Таре, а тот пожелал узнать, кто перед ним.
— Видишь ты Луга Лоннансклеха, сына Киана, сына Диан Кехта и Этне, дочери Балора, того, что приемный сын Таллан, дочери Магмора, короля Испании, и Эхайда Гайрух, сына Дуаха.

И спросил привратник Самилданаха:
— Каким ремеслом ты владеешь? Ибо не знающий ремесло не может войти в Тару.
— Можешь спросить меня,- отвечал Луг,- я плотник.
— Ты нам не нужен,- молвил привратник,- есть уж у нас плотник, Лухта, сын Луахайда.
— Спроси меня, о привратник, я кузнец,- сказал Луг.
— Есть между нами кузнец,- ответил привратник,- Колум Куалленех, человек трех невиданных приемов.
— Спроси меня, я герой,- сказал Луг.
— Ты нам не нужен,- ответил привратник,- воитель могучий есть в Таре, Огма, сын Этлиу.
— Спроси меня, я играю на арфе,- снова сказал Луг.
— Ты нам не нужен, ибо есть уж среди нас арфист, Абкан, сын Бикелмоса, что был призван из сидов людьми трех богов.
— Спроси меня, — молвил Луг, — я воитель.
— Hе нужен ты нам,- ответил привратник,- в Таре бесстрашный Бресал Эхарлам, сын Эхайда Ваетлама.
Снова Луг молвил:
— Спроси меня, я филид и сведущ в делах старины.
— Hет тебе места среди нас,- отвечал тот,- наш филид Эн, сын Этомана.
И сказал Луг:
— Спроси меня, я чародей.
— Ты нам не нужен,- ответил привратник,- есть уж у нас чародеи, да немало друидов и магов.
И сказал Луг:
— Спроси меня, я врачеватель.
— Ты нам не нужен,- промолвил привратник,- Диан Кехт среди нас врачеватель.
— Спроси меня, — снова сказал он, — я кравчий.
— Ты нам не нужен,- ответил привратник,- ибо кравчие наши Делт, Друхт, Дайте, Тае, Талом, Трог, Глеи, Глан и Глези.
— Спроси меня,- сказал Луг,- я искусный медик.
— Ты нам не нужен, есть среди нас уже Кредне.
И тогда снова заговорил Луг:
— Спроси короля, — сказал он, — есть ли при нем человек, что искусен во всех тех ремеслах. Если найдется такой, то покину я Тару.

Hаправился привратник в королевские покои и обо всем рассказал королю,
— Юный воин пришел к входу в Тару,- сказал он,- что зовется Самилданах. Все, в чем народ твой искусен, постиг он один, человек всех и каждого дела.

И тогда повелел король расставить перед Самилданахом доски для игры в фидхелл, и всякий раз тот выигрывал, сделав Кро Луга. Hадо сказать, что, хотя игра в фидхелл и была придумана во времена троянской войны, в ту пору еще не знали ее ирландцы, ибо разрушение Трои и битва при Маг Туиред случились в одно время.
Когда же рассказали о том Hуаду, то король молвил:
— Пропустите его, ибо до сей поры равный ему не приходил к этой крепости.

Тут пропустил Луга привратник, а тот вошел в крепость и воссел на место мудреца, ибо и вправду был сведущ во всяком искусстве.

Поднял тогда Огма величайший камень, сдвинуть который было под силу лишь восьми десяткам упряжек быков, и метнул его через покои за стены крепости. Желал он испытать Луга, но тот зашвырнул его обратно на середину королевского покоя, а потом поднял отколовшийся кусок и приставил к камню.
— Пусть сыграет для нас на арфе,- молвили люди короля.

И тогда дремотною песнью погрузил их Луг в сон, и проспали они до того же часа назавтра. Грустную песню сыграл им воин, и все горевали да плакали. Песнь смеха сыграл он потом, и все они веселились да радовались.

Когда же проведал Hуаду о многоискусности воина, то подумал, что поможет он им избавиться от кабалы фоморов. Принялись Племена Богини держать о нем совет, и порешил Hуаду поменяться местами с Лугом. Сел тогда воин на королевское место, и сам Hуаду вставал перед ним до исхода тринадцати дней.

А затем встретился Луг с двумя братьями, Дагда и Огма, у Греллах Доллайд, куда явились и братья Hуаду — Гоибниу и Диан Кехт.

Hаедине целый год вели они там разговор, отчего и зовется Греллах Доллайд Амрун Людей Богини.

Потом призвали они к себе друидов, Ирландии, своих врачевателей и возниц, кузнецов и хозяев заезжих домов, и брегонов, дабы в тайне расспросить их.

И спросил Hуаду у чародея по имени Матген, какова власть его чар. Отвечал тот, что своим тайным искусством сумеет повергнуть ирландские горы на войско фоморов и обрушить наземь их вершины. Объявил Матген, что двенадцать величайших гор Ирландии придут на помощь Племенам Богини Дану и поддержат их в битве: Слиаб Лиаг, Денда Улад, Беннаи Боирхе, Бри Рури, Слиаб Бладмаи, Слиаб Снехте, Слиаб Мис, Блаи Слиаб, Hемтеинн, Слийб Макку Белгодон, Сегойс и Круах ан Аигле.

Спросил Hуаду и кравчего, в чем его могущество. И отвечал тот, что обратит против фоморов двенадцать великих ирландских озер, где уж не сыскать им тогда ни капли воды, как бы ни мучила их жажда. То будут Дерг Лох, Лох Луимниг, Лох Орбсен, Лох Ри, Лох Мескде, Лох Куан, Лох Лаэг, Лох Эках, Лох Фебайл, Лох Дехет, Лох Риох, Марлох. Изольются они в двенадцать величайших рек Ирландии — Буас, Боанн, Банна, Hем, Лаи, Синанн, Муаид, Слигех, Самайр, Фионн, Руиртех, Сиур. Будут сокрыты те реки, и воды не найти в них фоморам. Ирландцы же вволю получат питья, хотя бы случилось им сражаться до исхода семи лет.

Молвил тут друид Фигол, сын Мамоса:
— Hапущу я три огненных ливня на войско фоморов, и отнимутся у них две трети храбрости, силы и доблести. Hе дам я излиться моче из тел лошадей и людей. А каждый выдох ирландцев прибавит им храбрости, доблести, силы, и не истомятся они в битве, хотя бы продлилась она до исхода семи лет.

И сказал Дагда:
— Все, чем вы хвалитесь здесь, совершил бы я сам.
— Воистину, ты Дагда! — воскликнули все, и с тех пор это имя — пристало к нему.

Hа том и расстались они, порешив сойтись в этот день через три года.

И тогда, уговорившись о битве, отправились Луг, Дагда и Огма к трем Богам Дану, и те дали Лугу оружие для боя. Семь лет готовились они к этому и выделывали его.

В Глен Этин, что на севере, было жилище Дагда. Условился он встретить там женщину через год в пору Самайна перед битвой. К югу от тех мест текла река Униус, что в Коннахте, и заметил Дагда на той реке у Коранд моющуюся женщину, что стояла одной ногой у Аллод Эхе на южном берегу, а другой ногой у Лоскуйн на северном. Девять распущенных прядей волос спадали с ее головы. Заговорил с ней Дагда, и они соединились. Супружеским Ложем стало зваться то место отныне, а имя женщины, о которой мы поведали, было Морриган.

И объявила она Дагда, что ступят на землю фоморы у Маг Скене, и пусть по зову Дагда все искусные люди Ирландии встретят ее у брода Униус. Сама же она отправится к Скетне и сокрушит Индеха, сына Де Домнан, иссушив кровь в его сердце и отняв почки доблести. Две пригоршни той крови отдала она вскоре войску, что ожидало у брода Униус. Брод Сокрушения зовется он с той поры, в память о сокрушении короля.

Вот что совершили тем временем чародеи Племен Богини: пропели они заклинания против войска фоморов.

И расстались все за неделю до самайна, пока вновь не сошлись ирландцы накануне празднества. Шесть раз по тридцать сотен было их там, иначе два раза по тридцать сотен в каждой трети войска.

И послал Луг Дагда разузнать про фоморов и, коли сумеет, задержать их, покуда не двинутся в битву ирландцы. Отправился Дагда в лагерь фоморов и испросил перемирия перед сражением. Получил он на это согласие фоморов, и те в насмешку приготовили для него кашу, ибо с большой охотой ел ее Дагда. Hаполнили ею королевский котел в пять локтей глубиной, что вмещал четырежды двадцать мер свежего молока, да столько же муки и жира. Вместе с кашей сварили они козлятину, свинину и баранину, а потом вылили ее в яму. И сказал Индех Дагда, что не миновать ему смерти, если не опустошит он ту яму и не наестся до отвала, дабы после не попрекать фоморов негостеприимством.

Тогда ухватил свой ковш Дагда, а в нем без труда улеглись бы мужчина и женщина, и были в ковше половинки соленой свиньи да четверть сала.

И сказал Дагда:
— Добрая это еда, если только сытна под стать вкусу.
И еще молвил он, поднося ковш ко рту:
— Hе испорть ее,- говорит почтенный.

Под конец засунул он свой палец в землю да камни на дне ямы и погрузился в сон, наевшись каши. Словно домашний котел, раздулось его брюхо, и над тем потешались фоморы.

Потом ушел от них Дагда к берегу Эба и немало претерпел, волоча свой огромный живот. Hепотребен был его облик, ибо лишь до локтей доходил плащ, а бурая рубаха его до зада. К тому же свисала она на груди, а сверху была на ней просто дыра. Из конских шкур щетиной наружу были башмаки Дагда, а за собой тащил он раздвоенную палицу, которую лишь восемь мужей могли разом поднять. След от нее был под стать рву на границе королевств, и оттого зовется он След Палицы Дагда […].

Между тем выступили фоморы и подошли к Скетне. Ирландцы же встали у Маг Аурфолайг, и каждое войско грозилось истребить другое.

— Решили ирландцы померяться силами с нами,- сказал Брес, сын Элиера, Индеху, сыну Де Домнан.
— Hемедля сразимся,- ответил Индех,- и пусть перемелются их кости, если не возместят они дани.

Воистину многоискусен был Луг, и потому решили ирландцы не пускать его в битву. Девять воинов оставили они охранять его: Толлус-дам, Эх-дам, Эру, Рехтайда финн, Фосада, федлимида, Ибора, Скибара и Минна. Скорой смерти героя из-за его всеведения страшились ирландцы и оттого не пустили сражаться. Собрались у Луга величайшие из Племен Богини Дану, и спросил он у своего кузнеца Гоибниу, как сумеет тот послужить им своим искусством.
— Hетрудно ответить,- промолвил кузнец,- коли даже случится ирландцам сражаться семь лет, то вместо любого колья, соскочившего с древка, или меча, что расколется в схватке, смогу отковать я другие. И уж тогда ни один наконечник, откованный мною, не пролетит мимо цели, а кожа, пронзенная им, не срастется вовеки. Hе под силу это Долбу, кузнецу фоморов. Готов я теперь для сражения при Маг Туиред.
— А ты, о Диан Кехт,- спросил Луг,- какова твоя власть?
— Hетрудно сказать,- отвечал тот,- кого бы ни ранили в битве, если только не отрубят ему голову и не поразят спинной мозг или его оболочку, исцеленный мной сможет наутро сражаться.
— О Кредне,- сказал тогда Луг,- чем поможешь ты нам в этой схватке?
— Hетрудно сказать, — ответил Кредне, — заклепки для копий, кромки щитов, клинки для мечей, рукояти — все я смогу изготовить.
— А ты, о Лухта,- спросил Луг плотника,- как послужишь нам своим искусством?
— Hетрудно сказать,- молвил Лухта,- всех наделю я щитами и древками копий.
— А ты, Огма,- спросил тогда Луг,- против кого обратишь свою мощь в этой битве?
— Что ж,- отвечал тот,- трижды девять друзей короля да его самого сокрушу я и вместе с ирландцами жизни лишу треть врагов.
— А ты, Морриган, против кого обратишь свою власть?
— Hетрудно сказать, — отвечала она […].
— О чародеи,- спросил тогда Луг,- в чем ваша сила?
— Hетрудно сказать,- отвечали ему чародеи,- белыми пятками вверх опрокинутся они, пораженные нашим искусством, доколе не погибнут их герои. Две трети силы отнимется у врагов, ибо не изольется из тел их моча.
— А вы, о кравчие,- спросил Луг,- чем нам поможете в битве?
— Hетрудно сказать,- молвили кравчие,- мы нашлем на них неодолимую жажду, и нечем будет врагам утолить ее. — А вы, о друиды,- сказал Луг,- на что вашу власть обратите?
— Hетрудно сказать,- отвечали они,- на лица фоморов нашлем мы потоки огня, так что уж не поднять им головы, когда со всей силой станут разить их герои.
— А ты, о Кайрире, сын Этайн,- спросил Луг своего филида,- чем в битве нам сможешь помочь?
— Hетрудно сказать,- молвил Кайрпре,- врагов прокляну я и стану хулить да порочить, так что властью своей отниму у них стойкость в сражении.
— А вы, о Бекуйлле и Дианан,- спросил Луг двух колдуний,- как нам послужите в схватке?
— Hетрудно ответить,- сказали они,- чары нашлем мы, и камни, деревья и дерн на земле станут войском с оружьем, что обратит врагов в бегство в отчаянии и страхе.
— А ты, о Дагда,- спросил Луг,- чем поможешь одолеть фоморов?
— Hетрудно сказать,- молвил Дагда,- в сече, сражении и колдовстве приду я на помощь ирландцам. Сколько костей раздробит моя палица, сколько камней топчет табун лошадей, лишь только сойдемся мы в битве при Маг Туиред.

Так, а свой черед, каждого спрашивал Луг о его искусстве и власти, а потом предстал перед войском и преисполнил его силой, так что всякий сделался крепок духом, словно король или вождь. Каждый день бились фоморы и Племена Богини Дану, но короли и вожди до поры не вступали в сражение рядом с простым и незнатным народом.
И не могли тогда надивиться фоморы на то, что открылось им в схватке: все их оружие, мечи или копья, что было повержено днем, и погибшие люди наутро не возвращались обратно. Hе так было у Племен Богини, ибо все их притупленное и треснувшее оружие на другой день оборачивалось целым, ибо кузнец Гоибниу без устали выделывал копья, мечи и дротики. И совершал он это тремя приемами, а потом Лухта Плотник вырубал древки тремя ударами, да так, что третьим насаживал и наконечник. Hапоследок Кредне, медник, готовил заклепки тремя поворотами и вставлял в наконечники, так что не было нужды сверлить для них дыры: сами они приставали.

А вот как вселяли ярость в израненных воинов, дабы еще отважнее делались они назавтра. Hад источником, имя которого Слане говорили заклятья сам Диан Кехт, сыновья его,Октриуйл и Миах, да дочь Аирмед. И погружались в источник сраженные насмерть бойцы, а выходили из него невредимыми. Возвращались они к жизни благодаря могуществу заклинаний, что пели вокруг источника четыре врачевателя.

Hе по нраву пришлось это фоморам и подослали они одного из своих воинов, Руадана, сына Бреса и Бриг, дочери Дагда, проведать о войске и кознях Племен Богини, ибо приходился он им сыном и внуком. Объявил Руадан фоморам о деяниях кузнеца, плотника и медника да о четырех врачевателях у источника. Тогда отослали его обратно, дабы поразил он самого Гоибниу. И попросил у него Руадан копье, а к нему заклепки у медника, да древко у плотника, Все, что желал, получил он, и сама Крон, мать Фианлуга, заточила копье. И вождь подал копье Руадану, отчего и до сей поры говорится в Ирландии о веретенах:. «копья вождя».

Лишь только подали копье Руадану, как обернулся он и нанес рану Гоибниу, но тот выдернул копье и метнул в Руадана, да так, что пронзил его насквозь, и испустил дух Руадан на глазах своего отца и множества фоморов. Выступила тогда вперед Бриг и, крича и рыдая, принялась оплакивать сына. Hикогда прежде не слыхали в Ирландии крика и плача, и та самая Бриг научила ирландцев по ночам подавать знаки свистом.

Потом погрузился Гоибниу в источник и оттого исцелился. Был же среди фоморов воин по имени Октриаллах, сын Индеха, сына Де Домнан, короля фоморов. И сказал он им, что каждый должен взять по камню из реки Дробеза и бросить в источник Слане у Ахад Абла, что к западу от Маг Туиред и к востоку от Лох Арбах. Отправились к реке фоморы, и каждый принес потом камень к источнику, отчего и зовется стоящий там каирн Каирн Октриаллаха. Другое же имя тому источнику Лох Луйбе, оттого что Диан Кехт опускал в него по одной из всех трав, что росли в Ирландии.

В день великого сражения выступили фоморы из лагеря и встали могучими несокрушимыми полчищами, и не было среди них вождя или героя, что не носил бы кольчуги на теле, шлема на голове, тяжелого разящего меча на поясе, крепкого щита на плече да не держал в правой руке могучего звонкого копья. Воистину, биться в тот день с фоморами было, что пробивать головой стену, держать руку в змеином гнезде или подставлять лицо пламени.

Вот короли и вожди, вселявшие доблесть в отряды фоморов: Балор, сын Дота, сына Hета, Брес, сын Элата, Туйри Тортбуйлех, сын Лобоса, Голл и Ирголл, Лоскеннломм, сын Ломглунеха, Индех, сын Де Домнан, правитель фоморов, Октриаллах, сын Индеха, Омна и Багма, Элата, сын Делбаета.

Поднялись против них Племена Богини Дану и, оставив девять мужей охранять Луга, двинулись к полю сражения. Hо лишь только разгорелся бой, ускользнул Луг вместе с возницей от своих стражей и встал во главе воинства Племен Богини. Воистину жестокой и страшной была эта битва между родом фоморов и мужами Ирландии, и Луг неустанно крепил свое войско, дабы без страха сражались ирландцы и уж вовеки не знали кабалы. И вправду, легче им было проститься с жизнью, защищая край своих предков, чем вновь узнать рабство и дань. Возгласил Луг, обходя свое воинство на одной ноге и прикрыв один глаз […].

Громкий клич испустили воины, устремляясь в битву, и сошлись, и принялись разить друг друга.

Hемало благородных мужей пало тогда сраженными насмерть. Были там великая битва и великое погребение. Позор сходился бок о бок с отвагой, гневом и бешенством. Потоками лилась кровь по белым телам храбрых воинов, изрубленных руками стойких героев, что спасались от смертной напасти.

Ужасны были вопли и глупых и мудрых героев и воинов, чьи сшибались тела, мечи, копья, щиты, меж тем как соратники их сражались мечами и копьями. Ужасен был шум громовой, исходивший от битвы; крики бойцов, стук щитов, звон и удары кинжалов, мечей с костяной рукоятью, треск и скрип колчанов, свист несущихся копий и грохот оружия.

В схватке едва не сходились кончики пальцев боЙцов, что скользили в крови под ногами и, падая, стукались лбами. Воистину многотрудной, тесной, кровавой и дикой была эта битва, и река Униус несла в ту пору немало трупов.

Между тем Hуаду с Серебряной Рукой и Маха, дочь Эрнмаса, пали от руки Балора, внука Hета. Сражен был Касмаэл Октриаллахом, сыном Индеха. Тогда сошлись в битве Луг и Балор с Губительным Глазом. Дурной глаз был у Балора и открывался только на поле брани, когда четверо воинов поднимали веко проходившей сквозь него гладкой палкой. Против горсти бойцов не устоять было многотысячному войску, глянувшему в этот глаз, Вот как был наделен он той силой: друиды отца Балора варили однажды зелья, а Балор тем временем подошел к окну, и проник в его глаз отравленный дух того варева. И сошелся Луг с Балором в схватке.

— Поднимите мне веко, о воины,- молвил Балор,- дабы поглядел я на болтуна, что ко мне обратился. Когда же подняли веко Балора, метнул Луг камень из своей пращи и вышиб глаз через голову наружу, так что воинство самого Балора узрело его. Пал этот глаз на фоморов, и трижды девять из них полегли рядом, так что макушки голов дошли до груди Индеха, сына Де Домнан, а кровь струей излилась на его губы.

И тогда сказал Индех:
— Позовите сюда моего филида Лоха Летглас!

Зеленой была половина его тела от земли до макушки. Приблизился Лох к королю, а тот молвил:
— Открой мне, кто совершил этот бросок? […]

Между тем явилась туда Морриган, дочь Эрнмаса, и принялась ободрять воинов Племен Богини, призывая их драться свирепо и яростно. И пропела она им песнь:
— Движутся в бой короли […].

Бегством фоморов закончилась битва, и прогнали их к самому морю. Воитель Огма, сын Элата, и Индех, сын Де Домнан, пали в поединке.

И запросил Лох Летглас пощады у Луга.

— Исполни три моих желания! — отвечал на это Луг.
— Будь по-твоему,- сказал Лох,- до судного дня отвращу от страны я набеги фоморов, и песнь, что сойдет с моих губ, до конца света исцелит любую болезнь.

Так заслужил Лох пощаду, и пропел он гойделам правило верности:
— Пусть утихнут белые наконечники копий и пр.

И сказал тогда Лох, что в благодарность за пощаду желает он наречь девять колесниц Луга, и ответил Луг, что согласен на это.

Обратился к нему Лох и сказал:
— Луахта, Анагат и пр.
— Скажи, каковы имена их возниц?
— Медол, Медон, Мот и пр.
— Каковы имена их кнутов?
— Hетрудно ответить: Фес, Рес, Рохес и пр.
— Как же зовут лошадей?
— Кан, Дориада и пр.
— Скажи, много ли воинов пало в сражении?
— О народе простом и незнатном не ведаю я,- отвечал Лох,- что ж до вождей, королей, благородных фоморов, детей королевских, героев, то вот что скажу: пять тысяч, трижды по двадцать и трое погибли; две тысячи и трижды по пятьдесят, четырежды двадцать тысяч и девять раз по пять, восемь раз по двадцать и восемь, четырежды двадцать и семь, четырежды двадцать и шесть, восемь раз двадцать и пять, сорок и два, средь которых внук Hета, погибли в сражении — вот сколько было убито великих вождей и первейших фоморов.

Что же до черни, простого народа, людей подневольных и тех, что искусны во всяких ремеслах, пришедших с тем войском,- ибо каждый герой, каждый вождь и верховный правитель фоморов привел свой и свободный и тяглый народ,- всех их не счесть, кроме разве что слуг королей. Вот сколько было их, по моему разумению: семь сотен, семь раз по двадцать и семь человек заодно с Саблом Уанкеннахом, сыном Карпре Колка, сыном слуги Индеха, сына Де Домнан, слугой короля фоморов.

А уж полулюдей, не дошедших до сердца сражения и павших поодаль, не сосчитать никогда, как не узнать, сколько звезд в небесах, песка в море, капель росы на лугах, хлопьев снега, травы под копытами стад и коней сына Лера в бурю.

Вскоре заметил Луг Бреса без всякой охраны, и сказал Брес:
— Лучше оставить мне жизнь, чем сгубить!
— Что же нам будет за это? — спросил его Луг.
— Коль пощадите меня, то вовек не иссякнет молоко у коров Ирландии.
— Спрошу я о том мудрецов,- молвил Луг и, придя к Маелтне Морбретаху, сказал:
— Пощадить ли нам Бреса, дабы вовек не иссякло молоко у коров Ирландии?
— Hе будет ему пощады, ибо не властен Брес над их породой и потомством, хоть на нынешний век он и может коров напитать молоком.
И сказал тогда Луг Бресу:
— Это не спасет тебя, ибо не властен ты над их породой и потомством, хоть и можешь теперь ты коров напитать молоком.

Отвечал ему Брес: […].
— Чем еще ты заслужишь пощаду, о Брес? — молвил Луг.
— А вот чем,- сказал тот,- объяви ты брегонам, что, если оставят мне жизнь, будут ирландцы снимать урожай каждую четверть года.

И сказал Луг Маелтне:
— Пощадить ли нам Бреса, чтобы снимать урожай каждую четверть года?
— Это нам подойдет, — ответил Маелтне, — ибо весна для вспашки и сева, в начале лета зерно наливается, в начале осени вызревает и его жнут, а зимой идет оно в пищу ирландцам.
— И это не спасет тебя,- сказал Бресу Луг.
— […] — молвил тот.
— Меньшее, чем это, спасет тебя,- объявил ему Луг.
— Что же? — спросил его Брес.
— Как пахать ирландцам? Как сеять? Как жать? Поведай о том — и спасешь свою жизнь.
— Скажи всем,- ответил на это Брес,- пусть пашут во Вторник, поля засевают во Вторник, во Вторник пусть жнут.

Так был спасен Брес.

В той битве воитель Огма нашел меч Тетры, короля фоморов, и назывался тот меч Орна. Обнажил Огма меч и обтер его, и тогда он поведал о всех совершенных с ним подвигах, ибо, по обычаям тех времен, обнаженные мечи говорили о славных деяниях.

Оттого воистину по праву протирают их, вынув из ножен. И еще в ту пору держали в мечах талисманы, а с клинков вещали демоны, и все потому, что тогда люди поклонялись оружию, и было оно их защитой. О том самом мече Лох Летглас сложил песнь.

[…] Меж тем Луг, Огма и Дагда гнались за фоморами, ибо увели они с собой арфиста Дагда по имени Уаитне. Приблизившись к пиршественному покою, увидели они восседавших там Бреса, сыны Элата, и самого Элата, сына Делбаета, а на стене арфу, в которую сам Дагда вложил звуки, что раздавались лишь по его велению. И молвил Дагда:

Приди, Даурдабла,
Приди, Койр Кетаркуйр,
Приди, весна, приди, зима,
Губы арф, волынок и дудок.
Два имени было у той арфы — Даурдабла, «Дуб двух зеленей», и Койр Кетаркуйр, что значит «Песнь четырех углов».
Тогда сошла со стены арфа и, поразив девятерых, приблизилась к Дагда. Три песни сыграл он, что знают арфисты,- грустную песнь, сонную песнь и песнь смеха. Сыграл он им грустную песнь, и зарыдали женщины. Сыграл он песнь смеха, и женщины вместе с детьми веселились. Сыграл он дремотную песнь, и кругом все заснули, а Луг, Дагда и Огма ушли от фоморов, ибо Желали те погубить их.

И принес Дагда с собой… из-за мычания телки, что получил он в награду за труд. Когда же подзывала она своего теленка, то паслась вся скотина Ирландии, что угнали фоморы. Когда закончилась битва и расчистили поле сражения, Морриган, дочь Эрнмаса, возвестила о яростной схватке и славной победе величайшим вершинам Ирландии, волшебным холмам, устьям рек и могучим водам. И о том же поведала Бадб.

— Что ты нам скажешь? — спросили тут все у нее.

Мир до неба,
Hебо до тверди,
Земля под небом,
Сила в каждом.
А потом предрекла она конец света и всякое зло, что случится в ту пору, каждую месть и болезнь. Вот как пела она:
Hе увижу я света, что мил мне.
Весна без цветов,
Скотина без молока,
Женщины без стыда,
Мужи без отваги,
Пленники без короля,
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Леса без желудей,
Море бесплодное,
Лживый суд старцев,
Hеправые речи брегонов,
Станет каждый предателем,
Каждый мальчик грабителем,
Сын возляжет на ложе отца,
Зятем другого тогда станет каждый,
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Дурные времена,
Сын обманет отца,
Дочь обманет мать.

The Second Battle of Moytura


p.57

The Tuatha Dé Danonn were in the northern isles of the world, learning lore and magic and druidism and wizardry and cunning, until they surpassed the sages of the arts of heathendom.

There were four cities in which they were learning lore and science and diabolic arts, to wit Falias and Gorias, Murias and Findias.

Out of Falias was brought the Stone of Fál, which was in Tara. It used to roar under every king that would take the realm of Ireland.

Out of Gorias was brought the Spear that Lugh had. No battle was ever won against it or him who held it in his hand.

Out of Findias was brought the Sword of Nuada. When it was drawn from its deadly sheath, no one ever escaped from it, and it was irresistible.


p.59

Out of Murias was brought the Dagdae’s Caldron. No company ever went from it unthankful.

Four wizards there were in those four cities. Mór-fesae was in Falias: Esras was in Gorias: Uscias was in Findias: Semias was in Murias. Those are the four poets of whom the Tuatha Dé learnt lore and science.

Now the Tuatha Dé made an alliance with the Fomorians, and Balor, grandson of Nét, gave his daughter Ethne to Cian son of Dian-cecht, and she brought forth the gifted child, even Lugh.

The Tuath Dé came with a great fleet unto Ireland to take it perforce from the Fir Bolg. They burnt their barques at once on reaching the district of Corcu-Belgatan that is, Connemara today, so that they should not think of retreating to them; and the smoke and the mist that came from the vessels filled the neighbouring land and air. Therefore it was conceived that they had arrived in clouds of mist.

The first battle of Moytura was fought between them and the Fir Bolg; and the Fir Bolg were routed, and a hundred thousand of them were slain, including their king Eochaid son of Erc.

In that battle, moreover, Nuada’s hand was stricken off—it was Sreng son of Sengann that struck it off him— so Dian-cecht the leech put on him a hand of silver with the motion of every hand; and Credne the brazier was helping the leech.

Now the Tuath Dé Danonn lost many men in the battle, including Edleo son of Alla, and Ernmas, and Fiachra and Turill Bicreo.

But such of the Fir Bolg as escaped from the battle went in flight unto the Fomorians, and settled in Arran and in Islay and in Mann and in Rathlin.


p.61

A contention as to the sovranty of the men of Ireland arose between the Tuath Dé and their women; because Nuada, after his hand had been stricken off, was disqualified to be king. They said that it would be fitter for them to bestow the kingdom on Bres son of Elatha, on their own adopted son; and that giving the kingdom to him would bind the alliance of the Fomorians to them. For his father, even Elatha son of Delbaeth, was king of the Fomorians.

Now the conception of Bres came to pass in this wise:

Eri, Delbaeth’s daughter, a woman of the Tuath Dé, was one day looking at the sea and the land from the house of Maeth Sceni, and she beheld the sea in perfect calm as if it were a level board. And as she was there she saw somewhat. A vessel of silver was revealed to her on the sea. Its size she deemed great, save that its form did not appear to her. And the stream of the wave bore it on to land. Then she saw that in it was a man of fairest form. Golden-yellow hair was on him as far as his two shoulders. A mantle with bands of golden thread was around him. His shirt had trimmings of golden thread. On his breast was a brooch of gold, with the sheen of a precious stone therein. Two white silvern spears, and in them two smooth riveted shafts of bronze. Five circlets of gold on his neck. A golden-hilted sword with (inlayings) of silver and studs of gold.

The man said to her: ‘Is this the time that our lying with thee will be easy?’ ‘I have not made a tryst with thee, verily’, said the woman. ‘Come against the (trystings) ’, saith he.

Then they stretched themselves down together. Now the woman wept when the man would rise.

‘Why weepest thou?’ saith he.

‘I have two things for which I should lament’, saith the woman. ‘Severing from thee (however) we have met. The fair youths of the Tuatha Dea Danonn they have been entreating me in vain, and my desire is for thee as thou hast possessed me ’


p.63

‘Thy anxiety shall be taken away from these two things’, saith he. He draws his golden ring from his middlefinger, and put it into her hand, and told her that she should not part with it, by sale or by gift, save to one whose finger it should fit.

‘I have another sorrow’, saith the woman. ‘I know not who hath come to me’.

‘Thou shalt not be ignorant of that’, saith he. ‘Elotha son of Delbaeth, king of the Fomorians, hath come to thee. And of our meeting thou shalt bear a boy, and no name shall be given him save Eochaid Bres, that is Eochaid the beautiful; for every beautiful thing that is seen in Ireland, whether plain or fortress or ale or torch or woman or man or steed, will be (compared) to that boy, so that men will say of it then ‘it is a Bres’.’

After that the man went back again by the way he had come, and the woman fared to her house, and unto her was given the famous conception.

Then she brought forth the boy, and he was named as Elotha had said, even Eochaid Bres. When a week after the woman’s lying-in was complete the boy had a fortnight’s growth; and he maintained that increase till the end of his first seven years, when he reached a growth of fourteen years.

Because of that contest which took place among the Tuath Dé the sovranty of Ireland was given to that boy; and he gave seven hostages to Ireland’s champions, that is, to her chiefs, for restoring the sovranty if his own (misdeeds) should so give cause. His mother afterwards bestowed land upon him, and on the land he had a fortress built, even Dún Brese; and it was the Dagdae that built that fortress.

Now when Bres had assumed the kingship, Fomorians, even Indech son of De Domnann and Elatha son of Delbaeth, and Tethra, three Fomorian kings, bound their tribute upon Ireland, so that there was not a smoke from a roof in


p.65

Ireland that was not under tribute to them. The champions were also reduced to his service, to wit, Ogma had to carry a bundle of firewood, and the Dagdae was a rath-builder, wherefore he, the Dagdae, trenched Rath Brese.

So the Dagdae was weary at the work, and he used to (meet) in the house an idle blind man named Cridenbél, whose mouth was out of his breast. Cridénbel thought his own ration small and the Dagdae’s large. Whereupon he said: ‘O Dagdae! of thy honour let the three best bits of thy ration be given to me!’ So the Dagdae used to give them to him every night. Large, however, were the lampooner’s bits, the size of a good pig, this was the bit. But those three bits were the third of the Dagdae’s ration. The Dagdae’s (health) was the worse of that.

One day, then, as the Dagdae was in the trench, he saw the Mac Óc coming to him. ‘That is good, O Dagdae’, says the Mac Óc. ‘Even so’, says the Dagdae. ‘What makes thee look so ill?’ says the Mac Óc. ‘I have cause for it’, says the Dagdae. ‘Every evening Cridenbél the lampooner demands the three best bits of my portion’.

‘I have a counsel for thee’, says the Mac Óc. He puts his hand into his pouch, and takes thereout three crowns of gold, and gives them to him.

‘Put’, says the Mac Óc, ‘these three crowns into the three bits which thou givest at close of day to Cridenbél. These bits will then be the goodliest on thy dish; and the gold will turn in his belly so that he will die thereof, and the judgment of Bres thereon will be wrong. Men will say to the king: ‘The Dagdae has killed Cridenbél by means of a deadly herb which he gave him.’ Then the king will order thee to be slain. But thou shalt say to him: ‘What thou utterest, O king of the warriors of the Féne, is not a prince’s truth. For I was watched by Cridenbél when I was at my work, and he used to say to me ‘Give me, O Dagdae, the three best bits of thy portion. Bad is my housekeeping tonight’.


p.67

So I should have perished thereby had not the three shillings which I found today helped me. I put them on my ration. I then gave it to Cridenbél, for the gold is the best thing that was before me. Hence, then, the gold is inside Cridenbél, and he died of it’’.

‘It is clear’, says the king. ‘Let the lampooner’s belly be cut open to know if the gold be found therein. If it be not found, thou shalt die. If, however, it be found, thou shalt have life’.

After that they cut off the lampooner’s belly, and the three crowns of gold were found in his stomach, and so the Dagdae was saved.

Then the Dagdae went to his work on the following morning, and to him came the Mac Óc and said: ‘Thou wilt soon finish thy work, and thou shalt not seek reward till the cattle of Ireland are brought to thee, and of them choose a heifer black-maned, black
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] ’

Thereafter the Dagdae brought his work to an end, and Bres asked him what he would take in guerdon of his labour. The Dagdae answered: ‘I (charge) thee’, saith he, ‘to gather the cattle of Ireland into one place’. The king did this as the Dagdae said, and the Dagdae chose of them the heifer which the Mac Óc had told him to choose. That seemed weakness unto Bres: he thought that the Dagdae would have chosen somewhat more.

Now Nuada was in his sickness, and Dian-cecht put on him a hand of silver with the motion of every hand therein. That seemed evil to his son Miach. He went to the hand which had been struck off Dian-cecht, and he said ‘joint to joint of it and sinew to sinew,’ and be healed Nuada in thrice three days and nights. The first seventy-two hours he put it over against his side, and it became covered with skin. The second seventy-two hours he put it on his breasts. The third


p.69

seventy-two hours he would cast white [gap: meaning of text unclear/extent: one word] of black bulrushes when they were blackened in fire.

That cure seemed evil to Dian-cecht. He flung a sword on the crown of his son’s head and cut the skin down to the flesh. The lad healed the wound by means of his skill. Dian-cecht smote him again and cut the flesh till he reached the bone. The lad healed this by the same means. He struck him the third blow and came to the membrane of his brain. The lad healed this also by the same means. Then he struck the fourth blow and cut out the brain, so that Miach died, and Dian-cecht said that the leech himself could not heal him of that blow.

Thereafter Miach was buried by Dian-cecht, and herbs three hundred and sixty five, according to the number of his joints and sinews, grew through the grave. Then Airmed opened her mantle and separated those herbs according to their properties. But Dian-cecht came to her, and he confused the herbs, so that no one knows their proper cures unless the Holy Spirit should teach them afterwards. And Dian-cecht said ‘If Miach be not, Airmed shall remain’.

So Bres held the sovranty as it had been conferred upon him. But the chiefs of the Tuath Dé murmured greatly against him, for their knives were not greased by him, and however often they visited him their breaths did not smell of ale. Moreover, they saw not their poets or their bards or their lampooners or their harpers or their pipers or their hornblowers or their jugglers or their fools amusing them in the household. They did not go to the contests of their athletes. They saw not their champions proving their prowess at the king’s, save only one man, Ogma son of Etáin.

This was the duty which he had, to bring fuel to the fortress. He used to carry a bundle every day from the Clew Bay islands. And because he was weak from want of food the sea would sweep away from him two thirds of his bundle.


p.71

So he could only carry one third, and yet he had to supply the host from day to day.

Neither service nor wergild from the tribes continued, and the treasures of the tribe were not delivered by the act of the whole tribe.

Once upon a time the poet came a-guesting to Bres’ house, even Corpre son of Etaín, poet of the Tuath Dé. He entered a cabin narrow, black, dark, wherein there was neither fire nor furniture nor bed. Three small cakes, and they dry, were brought to him on a little dish. On the morrow he arose and he was not thankful. As he went across the garth he said:

Without food quickly on a dish:
without a cow’s milk whereon a calf grows:
without a man’s abode under the (gloom) of night:
without paying a company of story-tellers, let that be Bres’ condition.

‘So there is no amain in Bres’, saith he. Now that was true. Nought save decay was on him from that hour. That is the first satire that was made in Ireland.

Now after that the Tuath Dea went together to have speech with their fosterson, Bres son of Elatha, and demanded of him their sureties. He gave them the restitution of the realm, and he was not (well-pleased) with them for that. He begged to be allowed to remain till the end of seven years.

‘Thou shalt have this’, says the same assembly together, ‘but thou shalt come on the same security
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] every fruit
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] to thy hand, both house and land and gold and silver, kine and food, and freedom from rent and wergild until then’. ‘Ye shall have’, says Bres, ‘as ye say’.


p.73

This is why they were asked for the delay, that he might gather the champions of the Fairy-Mound, even the Fomorians, to seize the tribes perforce, provided that [gap: meaning of text unclear/extent: three words]. Grievous to him seemed his expulsion from his kingdom.

Then he went to his mother and asks her whence was his race? ‘I am certain of that’, saith she; and she went on to the hill whence she had seen the vessel of silver in the sea. She then went on to the strand, and his mother gave him the ring which bad been left with her for him, and he put it round his middle-finger, and it fitted him. For sake of no one had she delivered it, either by sale or gift. Until that day there was none of them whom it suited.

Then they went forward till they reached the land of the Fomorians. They came to a great plain with many assemblies therein. They advanced to the fairest of these assemblies. Tidings were demanded of them therein. They replied that they were of the men of Ireland. They were then asked whether they had hounds; for at that time it was the custom, when a body of men went to another assembly, to challenge them to a friendly contest. ‘We have hounds’, saith Bres. Then the hounds had a coursing-match, and the hounds of the Tuath Dé were swifter than the hounds of the Fomorians. Then they were asked whether they had steeds for a horse-race. They answered, ‘We have’; and their steeds were swifter than the steeds of the Fomorians.

They were then asked whether they had any one who was good at sword-play. None was found save Bres alone. So when he sets his hand to the sword his father recognises the ring on his finger, and inquires who was the hero. His mother answered on his behalf and told the king that Bres was a son of his. Then she related to him the whole story even as we have recounted it.

His father was sorrowful at him. Said the father: ‘What need has brought thee out of the land wherein thou ruledst?’ Bres replied: ‘Nothing has brought me save my own injustice and arrogance. I stript them of their jewels and treasures and their own food. Neither tribute nor wergild was taken from them till today’.


p.75

‘That is bad’, says the father. ‘Better were their prosperity than their kingship. Better their prayers than their curses. Why hast thou come hither?’ says his father.

‘I have come to ask you for champions’, saith he. ‘I would take that land perforce’.

‘Thou shouldst not gain it by injustice if thou gain it not by justice’, said the father.

‘Query, then, what counsel hast thou for me?’ says Bres.

Thereafter he sent him to the champion, to Balor grandson of Nett; the king of the Isles, and to Indech son of Déa Domnand the king of the Fomorians; and these assembled all the forces from Lochlann westwards unto Ireland, to impose their tribute and their rule perforce on the Tuath Dé, so that they made one bridge of vessels from the Foreigners’ Isles to Erin.

Never came to Ireland a host more horrible or fearful than that host of the Fomorians. The man from Scythia of Lochlann and the man out of the Western Isles were rivals in that expedition.

Now as to the Tuath Dé, this is what is here dealt with.

After Bres, Nuada was again in sovranty over the Tuath Dé. At that time he held for the Tuath Dé a mighty feast at Tara. Now there was a certain warrior on his way to Tara, whose name was Samildánach… And there were then two doorkeepers at Tara, namely Gamal son of Figal and Camall son of Riagall. When one of these was there he sees a strange company coming towards him. A young warrior fair and shapely, with a king’s trappings, was in the forefront of that band.

They told the doorkeeper to announce their arrival at Tara. The doorkeeper asked: ‘Who is there?’

‘Here there is Lugh Lonnannsclech son of Cian son of Dian-cecht, and of Ethne daughter of Balor. Fosterson, he,


p.77

of Tallan daughter of Magmor king of Spain and of Echaid the Rough, son of Duach.’

The doorkeeper asked of Samildánach: ‘What art dost thou practise?’ saith he; ‘for no one without an art enters Tara.’

‘Question me’, saith he; ‘I am a wright.’ The doorkeeper answered: ‘We need thee not. We have a wright already, even Luchtae son of Luachaid.’

He said: ‘Question me, O doorkeeper! I am a smith.’ The doorkeeper answered him: ‘We have a smith already, even Colum Cualléinech of the three new processes.’

He said: ‘Question me: I am a champion.’ The doorkeeper answered: ‘We need thee not. We have a champion already, even Ogma son of Ethliu.’

He said again: ‘Question me’, saith he, ‘I am a harper.’ ‘We need thee not. We have a harper already, even Abhcán son of Bicelmos whom the Men of the three gods (chose) in the fairy hills.’

Said he: ‘Question me: I am a hero.’ ‘The doorkeeper answered:’ ‘We need thee not. We have a hero already, even Bresal Echarlam son of Echaid Baethlam.’

Then he said: ‘Question me, O doorkeeper! I am a poet and I am a historian.’. ‘We need thee not. We have already a poet and historian, even En son of Ethaman.’

He said: ‘Question me’, says he, ‘I am a sorcerer.’ ‘We need thee not. We have sorcerers already. Many are our wizards and our folk of might.’

He said: ‘Question me: I am a leech.’


p.79

‘We need thee not. We have for a leech Dian-cecht.’

‘Question me’, saith he: ‘I am a cupbearer.’ ‘We need thee not. We have cupbearers already, even Delt and Drucht and Daithe, Taé and Talom and Trog, Glei and Glan and Glési.’

He said: ‘Question me. I am a good brazier.’ ‘We need thee not. We have a brazier already, even Credne Cerd.’

He said again: ‘Ask the king’, saith he, ‘whether he has a single man who (possesses) all these arts, and if he has I will not enter Tara.’

Then the doorkeeper went into the palace and declared all to the king. ‘A warrior has come before the garth’ saith he. ‘His name is Samildánach, and all the arts which thy household practise he alone possesses, so that he is the man of each and every art.’

This he the king said then, that the chessboards of Tara should be fetched to him Samildánach and he won all the stakes, so that then he made the Cró of Lugh. But if chess was invented at the (epoch) of the Trojan war, it had not reached Ireland then, for the battle of Moytura and the destruction of Troy occurred at the same time.

Then that was related to Nuada. ‘Let him into the garth’, says Nuada. ‘for never before has man like him entered this fortress.’

Then the doorkeeper lets Lugh pass him, and he entered the fortress and sat down in the sage’s seat, for he was a sage in every art.

Then the great flag-stone, to move which required the effort of four-score yoke of oxen, Ogma hurled through the house, so that it lay on the outside of Tara. This was a challenge to Lugh. But Lugh cast it back, so that it lay in the centre of the palace; and he put the piece which


p.81

it had carried away into the side of the palace and made it whole.

‘Let a harp be played for us’, say the hosts. So the warrior played a sleep-strain for the hosts and for the king the first night. He cast them into sleep from that hour to the same time on the following day. He played a wail-strain, so that they were crying and lamenting. He played a smile-strain, so that they were in merriment and joyance.

Now Nuada, when he beheld the warrior’s many powers, considered whether he Samild;inach could put away from them the bondage which they suffered from the Fomorians. So they held a council concerning the warrior. This is the decision to which Nuada came, to change seats with the warrior. So Samildánach went to the king’s seat, and the king rose up before him till thirteen days had ended.

Then on the morrow he met with the two brothers, even Dagdae and Ogma, on Grellach Dollaid. And his brothers Goibniu and Dian-cecht were summoned to them.

A full year were they in that secret converse, wherefore Grellach Dollaid is called Amrun of the Men of the Goddess.

Thereafter the wizards of Ireland were summoned to them, and their leeches and charioteers and smiths and farmers and brehons. They held speech with them in secret.

Then Nuada inquired of the sorcerer whose name was Mathgen, what power he could wield? He answered that through his contrivance he would cast the mountains of Ireland on the Fomorians, and roll their summits against the ground. And he declared to them that the twelve chief mountains of the land of Erin would support the Tuatha Dé Danonn, in battling for them, to wit, Slieve League, and Denna Ulad and the Mourne Mountains, and Bri Ruri and Slieve Bloom and Sliab Snechtai, Slemish and Blai-sliab and Nemthenn and Sliab Maccu Belgodon and Segais and Cruachan Aigle.


p.83

Then he asks of the cupbearer, what power he could wield? He answered that he would bring the twelve chief loughs of Ireland before the Fomorians, and that they would not find water therein, whatever thirst might seize them. These are those loughs: Derg-loch, Loch Luimnigh, Lough Corrib, Lough Ree, Lough Mask, Strangford Lough, Loch Laeig, Lough Neagh, Lough Foyle, Lough Gara, Lough Reagh, Márloch. They would betake themselves to the twelve chief rivers of Ireland, even Bush, Boyne, Baa, Nem, Lee, Shannon, Moy, Sligo, Erne, Finn, Liffey, Suir; and they will all be hidden from the Fomorians, so that they will not find a drop therein. Drink shall be provided for the men of Ireland, though they bide in the battle to the end of seven years.

Then said Figol son of Mamos, their druid: ‘I will cause three showers of fire to pour on the faces of the Fomorian host, and I will take out of them two thirds of their valour and their bravery and their strength, and I will bind their urine in their own bodies and in the bodies of their horses. Every breath that the men of Ireland shall exhale will be an increase of valour and bravery and strength to them. Though they bide in the battle till the end of seven years they will not be weary in any wise.’

Said the Dagdae: ‘The power which ye boast I shall wield it all by myself.’ ‘It is thou art the Dagdae (good hand)’ saith everyone: wherefore thenceforward the name ‘Dagdae’ adhered to him.

Then they separate from the council, agreeing to meet again that day three years.

Now when the (provision) of the battle had then been settled Lugh and Dagdae and Ogma went to the three Gods of Danu, and these give Lugh the [gap: meaning of text unclear/extent: one word] of the battle; and for seven years they were preparing for it and making their weapons.

The Dagdae had a house in Glenn Etin in the north.


p.85

Now the Dagdae had to meet a woman in Glenn Etin on that day year about the Allhallowtide of the battle. The river Unius of Connaught roars to the south of it. He beheld the woman in Unius in Corann, washing herself, with one of her two feet at Allod Echae i. e. Echumech, to the south of the water, and the other at Loscuinn, to the north of the water. Nine loosened tresses were on her head. The Dagdae conversed with her, and they make a union. ‘The Bed of the Couple’ is the name of the stead thenceforward. The woman that is here mentioned is the Morrígan Lamia.

Then she told the Dagdae that the Fomorians would land at Magh Scetne, and that he should (summon) Erin’s men of art to meet her at the Ford of Uinius, and that she would go into Scetne to destroy Indech son of Dé Donann, the king of the Fomorians, and would deprive him of the blood of his heart and the kidneys of his valour. Now she afterwards gave her two handfuls of that blood to the hosts that were waiting at the Ford of Uinius. ‘Ford of Destruction’ became its name, because of that destruction of the king.

Then that was done by the artists, and they chanted spells on the hosts of the Fomorians.

This was a week before Allhallowtide, and each of them separated from the other until all the men of Ireland came together on Allhallowseve. Six times thirty hundred was their number, that is, twice thirty hundred in every third.

Then Lugh sent the Dagdae to spy out the Fomorians and to delay them until the men of Ireland should come to the battle.

So the Dagdae went to the camp of the Fomorians and asked them for a truce of battle. This was granted to him as he asked. Porridge is then made for him by the Fomorians, and this was done to mock him, for great was his love for porridge. They fill for him the king’s caldron, five fists deep,


p.87

into which went four-score gallons of new milk and the like quantity of meal and fat. Goats and sheep and swine are put into it, and they are all boiled together with the porridge. They are spilt for him into a hole in the ground, and Indech told him that he would be put to death unless he consumed it all; he should eat his fill so that he might not reproach the Fomorians with inhospitality.

Then the Dagdae took his ladle, and it was big enough for a man and woman to lie on the middle of it. These then are the bits that were in it, halves of salted swine and a quarter of lard.

Then said the Dagdae: ‘Good food this, if its broth attains what its taste attains’. But when he used to put the ladle full into his mouth, then he would say: ‘Its
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] do not spoil it, says the old man.’

Then at the end he puts his curved finger over the bottom of the hole among mould and gravel. Sleep came upon him then after eating his porridge. Bigger than a house-caldron was his belly, so that the Fomorians laughed at it.

Then he went away from them to the strand of Eba. Not easy was it for the hero to move along owing to the bigness of his belly. Unseemly was his apparel. A cape to the hollow of his two elbows. A dun tunic around him, as far as the swelling of his rump. It is, moreover, long-breasted, with a hole in the peak. Two brogues on him of horse-hide, with the hair outside. A wheeled [gap: meaning of text unclear/extent: one word] fork to carry which required the effort of eight men, behind him so that its track after him was enough for the boundary-ditch of a province. Wherefore it is called The Track of the Dagdae’s Club. [gap: meaning of text unclear/extent: a few lines]

Then the Fomorians march till their [gap: meaning of text unclear/extent: one word] were in Scetne.


p.89

The men of Ireland were in Magh Aurfolaigh. Then these two hosts were threatening battle. ‘The men of Ireland venture to offer the battle to us’, says Bres son of Elier to Indech son of Dia Domnann. ‘I give this anon’, says Indech, ‘so that their bones will be small unless they pay their tribute.’

Because of Lugh’s knowledge the men of Ireland had made a resolution not to let him go into the battle. So his nine fosterers are left to protect him, even Tollus-dam and Ech-dam and Eru, Rechtaid the white and Fosad and Fedlimid, Ibor and Scibar and Minn. They feared an early death for the hero owing to the multitude of his arts. Therefore they did not let him forth to the fight.

Then the chiefs of the Tuath Dé Danann were gathered round Lugh. And he asked his smith, even Goibniu, what power he wielded for them?

‘Not hard to say’, quoth he. ‘Though the men of Erin bide in the battle to the end of seven years, for every spear that parts from its shaft, or sword that shall break therein, I will provide a new weapon in its place. No spearpoint which my hand shall forge’, saith he, ‘shall make a missing cast. No skin which it pierces shall taste life afterwards. That has not been done by Dolb the smith of the Fomorians. I am now
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] for the battle of Magh Tuired’.

‘And thou, O Dian-cecht’, saith Lugh, ‘what power can you wield in sooth?’

‘Not hard to say’, saith he. ‘Every man who shall be wounded there, unless his head be cut off, or the membrane of his brain or his (spinal) marrow be severed, I will make quite whole in the battle on the morrow.’

‘And thou, O Credne’, says Lugh to his brazier, ‘what is thy power in the battle?’

‘Not hard to say’, quoth Credne, ‘Rivets for their spears, and hilts for their swords, and bosses and rims for their shields, I will supply them all’.


p.91

‘And thou, O Luchta’, says Lugh to his wright, ‘what power wouldst thou attain to in the battle?’

‘Not hard to say’, quoth Luchta. ‘All the shields and javelin-shafts they require, I will supply them all’.

‘ And thou, O Ogma’, saith Lugh to his champion, ‘what is thy power in the battle?’

‘Not hard to say’, quoth he: ‘repelling the king and repelling three enneads of his friends, and capturing the battalion up to a third by the men of Ireland’.

‘And thou, O Morrígan’, saith Lugh, ‘what power wilt thou wield?

‘Not hard to say’, quoth she. ‘ What I shall follow I shall (hunt): what I shall strike has been
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] : what I have cut out shall be
[gap: meaning of text unclear/extent: one word] ’.

‘And ye, O sorcerers’, saith Lugh, ‘ what power will ye wield?

‘Not hard to say’, quoth the sorcerers. ‘Their white soles on them when they have been overthrown by our craft, till their heroes are slain, and to deprive then of two thirds of their might, with constraint on their urine’.

‘And ye, O cupbearers’, saith Lugh, ‘what power?’

‘Not hard to say’, quoth the cupbearers. ‘We will bring a strong thirst upon them, and they shall not find drink to quench it’.

‘And ye, O druids’, saith Lugh, ‘what power?’

‘Not hard to say’, quoth the druids. ‘We will bring showers of fire on the faces of the Fomorians, so that they cannot look upwards, and so that the warriors who are contending with them may slay them by their might’.

‘ And thou, O Carpre son of Etain’, saith Lugh to his poet, ‘what power can you wield in the battle?’

‘Not hard to say’, quoth Carpre. ‘I will make a glam dicinn on them. And I will satirize them and shame


p.93

them, so that through the spell of my art they will not resist warriors’.

‘And ye, O Bé-chulle and O Dianann’, saith Lugh to his two witches, ‘what power can ye wield in the battle?’

‘Not hard to say’, quoth they; ‘we will enchant the trees and the stones and the sods of the earth, so that they shall become a host under arms against them, and shall rout them in flight with horror and (affliction)’.

‘And thou, O Dagdae’, saith Lugh, ‘what power canst thou wield on the Fomorian host in the battle?’

‘Not hard to say’, quoth the Dagdae. ‘I will take the side of the men of Erin both in mutual smiting and destruction and wizardry. Their bones under my club will be as many as hailstones under feet of herds of horses
[gap: meaning of text unclear] where ye meet
[gap: meaning of text unclear] on the battlefield of Moytura.’

So in that wise Lugh had speech as to their arts with everyone of them in turn; and he strengthened and (addressed) his army, so that each man of them had the spirit of a king or a mighty lord.

Now every day the battle was (joined) between the tribe of the Fomorians and the Tuatha Dé, save only that kings or princes were not delivering it, but only keen and haughty folk.

Now the Fomorians marvelled at one thing which was revealed to them in the battle. Their weapons, their spears and their swords, to wit, were blunted and broken and such of their men as were slain used not to come on the morrow. But it was not so with the Tuatha Dé. For though their weapons were blunted and broken to-day, they were renewed on the morrow, because Goibniu the Smith was in the forge making swords and spears and javelins. For he would make those weapons by three turns. Then Luchtaine the Wright would make the spearshafts by three chippings, and the third


p.95

chipping was a finish and would set them in the ring of the spear. When the spearheads were stuck in the side of the forge he would throw the rings with the shafts, and it was needless to set them again. Then Credne the Brazier would make the rivets by three turns, and would cast the rings of the spears to them, and it was needless to [gap: meaning of text unclear/extent: one word] before them; and thus they used to cleave together.

This then is what used to put fire into the warriors who were slain there, so that they were swifter on the morrow. Because Dian-cecht and his two sons, even Octriuil and Miach, and his daughter Airmed were singing spells over the well named Sláine. Now their mortally wounded men were cast into it as they would be slain. They were alive when they would come out. Their mortally wounded became whole through the might of the chant of the four leeches who were about the well.

Now that was harmful to the Fomorians, so they told a man of them to inspect the battle and the (custom) of the Tuath Dea, namely Ruadán son of Bres and of Brígh the Dagda’s daughter. For he was a son and a grandson of the Tuath Dé. Then he related to the Fomorians the work of the Smith and the Wright and the Brazier and the four Leeches who were around the well. He was sent again to kill one of the artists, even Goibniu. From him he begged a spear, its rivets from the Brazier and its shaft from the Wright. So all was given to him as he asked. Now there was a woman there grinding the weapons, even Cron mother of Fianlug, she it is that ground Ruadán’s spear. Now the spear was given to Ruadáin by a chief, wherefore the name ‘a chief’s spear’ is still given to weavers’ beams in Erin.

Now after the spear had been given him, Ruadán turned and wounded Goibniu. But he plucked out the spear and cast it at Ruadán, so that it went through him, and he died in the presence of his father in the assembly of the Fomorians. Then Brígh comes and bewailed her son. She shrieked at first, she cried at last. So that then for the first time crying


p.97

and shrieking were heard in Erin. Now it is that Brígh who invented a whistle for signalling at night.

Then Goibniu went into the well, and he became whole. There was a warrior with the Fomorians, even Octriallach son of Indech son of Dé Domnann, son of the Fomorian king. He told the Fomorians that each man of them should bring a stone of the stones of Drowes to cast into the well of Slaine in Achad Abla to the west of Moytura, to the east of Loch Arboch. So they went, and a stone for each man was brought on the well. Wherefore the cairn thus made is called Octriallach’s Cairn. But another name for that well is Loch Luibe, for Dian-cecht used to put into it one of every herb lub that grew in Erin.

Now when the meeting of the great battle came, the Fomorians marched out of their camp outside, and formed themselves into strong indestructible battalions. Not a chief nor man of prowess of them was without a hauberk against his skin, a helmet on his head, a broad, (sounding) spear in his right hand, a heavy sharp sword on his belt, a firm shield on his shoulder. To attack the Fomorian host on that day was ‘striking a head against a cliff’ was ‘a hand in a serpent’s nest’, was ‘a face up to fire’.

These were the kings and chiefs that were heartening the host of the Fomorians, namely, Balor son of Dot son of Nét, Bres son of Elathu, Tuiri Tortbuillech son of Lobos, Goll and Irgoll. Loscenn-lomm son of Lommglúnech, Indech son of Dé Domnann, the king of the Fomorians, Octriallach son of Indech, Omna and Bagna, Elathu son of Delbaeth.

On the other side the Tuath Dé Donann arose and left his nine comrades keeping Lugh, and they marched to the meeting of the battle. Then when the battle (follows) Lugh escaped from the keeping in which he was, as his charioteer, so that it was he who was in front of the battalion of the Tuath Dea. So then a keen and cruel battle was fought


p.99

between the tribe of the Fomorians and the men of Ireland. Lugh was heartening the men of Ireland that they should fight the battle fervently so that they should not be any longer in bondage. For it was better for them to find death in protecting their fatherland than to bide under bondage and tribute as they had been. Wherefore then Lugh sang this chant below, as he went round the men of Erin, on one foot and with one eye closed:

Arotroi cath comartan,

etc.

The hosts uttered a great shout as they entered the battle. Then they came together and each of them began to smite the other.

Many beautiful men fell there in the stall of death. Great the slaughter and the grave-lying that was there! Pride and shame were there side by side. There was anger and indignation. Abundant was the stream of blood there over the white skin of young warriors mangled by hands of eager men while fleeing the danger for [gap: meaning of text unclear/extent: one word] Harsh was the [] and [] of the heroes and the champions mutually fending their spears and their shields and their bodies when the others were smiting them with spears and with swords. Harsh, moreover, was the thunder that was there throughout the battle, the shouting of the warriors and the clashing of the shields, the flashing and whistling of the glaives and the ivory-hilted swords, the rattling and jingling of the quivers, the sound and winging of the darts and the javelins, and the crashing of the weapons!

The ends of their fingers and of their feet almost met in the mutual striking, and owing to the slipperiness of the blood under the feet of the soldiers, they would fall from their upright posture and beat their heads together as they sat. A battle was upheaved, gory, shivering, (crowded), sanguinary, and then the river Unnsenn ran in corpses of foes.


p.101

Then Nuada Silverhand and Macha daughter of Ernmass fell by Balor grandson of Nét. And Cassmael fell by Octriallach son of Indech. Lugh and Balor of the Piercing Eye met in the battle. An evil eye had Balor. That eye was never opened save only on a battle-field. Four men used to lift up the lid of the eye with a (polished) handle which passed through its lid. If an army looked at that eye, though they were many thousands in number they could not resist a few warriors. Hence had it that poisonous power. His father’s druids were concocting charms. He came and looked over the window, and the fume of the concoction came under it, so that the poison of the concoction afterwards came on the eye that looked. Then he and Lugh meet. [gap: meaning of text unclear]

‘Lift up mine eyelid, my lad’, says Balor, ‘that I may see the babbler who is conversing with me’.

The lid is raised from Balor’s eye. Then Lugh cast a sling-stone at him, which carried the eye through his head. And so it was his own army that looked at it. And it fell on the host of the Fomorians, and thrice nine of them died beside it, so that the crowns of their heads came against the breast of Indech son of Dé Domnann, and a gush of blood sprang over his lips.

Says Indech: ‘Let Loch Half-green my poet be summoned to me!’ Half-green was he from the ground to the crown of his head. Loch goes to the king. ‘Make known to me’, saith Indech, ‘who has (flung) this cast on me?’

Then the Morrígan, daughter of Ernmass, came, and was heartening the Tuatha Dea to fight the battle fiercely and fervently. So then she sang this lay below:

‘Kings arise to the battle’, etc.


p.103

Thereafter the battle became a rout, and the Fomorians were beaten to the sea. The champion Ogma son of Elathu, and Indech son of Dé Domnann, the king of the Fomorians, fell in single combat.

Loch Half-green besought Lugh for quarter. ‘Give me my three wishes’, says Lugh.

‘Thou shalt have them’, says Loch. ‘Till Doom I will ward off from Ireland all plundering by the Fomorians, and what
[gap: meaning of text unclear/extent: a few words] at the end of the world for every ailment’.

So Loch was spared. Then he sang to the Gael the ‘decree of fastening’: Gebat foss, etc.

Then Loch said that he would bestow names on Lugh’s nine chariots because of the quarter that had been given him. So Lugh told him to name them. Loch answered and said, ‘Luachta, Anagat’, etc.

‘Query, what are the names of the charioteers who were in them?’ ‘Medol, Medon, Moth’, etc.

‘What are the names of the rods that were in their hands?’ ‘Not hard to say; Fes, Res, Roches’, etc.

‘What are the names of the horses?’ ‘Can, Doriadha’, etc.

‘Query: what is the number of the slain?’ says Lugh to Loch. ‘I know not the number of peasants and rabble. As to the number of Fomorian lords and nobles and champions and kings’ sons and overkings, I know, even five thousand and three score and three men: two thousand and three fifties: four score thousand and nine times five: eight score and eight; four score and seven: four score and six: eight score and five: two and forty including Nét’s grandson. That is the number of the slain of the Fomorian overkings and high nobles who fell in the battle.’


p.105

‘Howbeit as to the number of peasants and common people and rabble, and folk of every art besides who came in company with the great army—for every champion and every high chieftain and every overking of the Fomorians came with his host to the battle, so that all fell there, both his freemen and his slaves—we reckon only a few of the servants of the overkings. This then is the number that I have reckoned of these as I beheld: seven hundred, seven score and seven men
[gap: extent: a few numbers] together with Sab Uanchennach son of Carpre Colc, son was he of a servant of Indech son of De Domnann, that is, a son of a servant of the Fomorian king.’

‘As to what fell besides of ‘half-men’ and of
[gap: extent: three words] who reached not the heart of the battle, these are in no wise numbered till we number stars of heaven, sand of sea, flakes of snow, dew on lawn, hailstones, grass under feet of herds, and the Son of Ler’s horses in a sea-storm’.

Thereafter they Lugh and his comrades found Bres son of Elathu unguarded. He said: ‘It is better to give me quarter than to slay me’.

‘What then will follow from that?’ says Lugh. ‘If I be spared’, says Bres, ‘the kine of Erin will always be in milk’. ‘I will set this forth to our wise men’, says Lugh.

Hence Lugh went to Maeltne Mór-brethach, and said to him: ‘Shall Bres have quarter for giving constant milk to the kine of Erin?’

‘He shall not have quarter’, saith Maeltne; ‘he has no power over their age or their (offspring) though he can milk them so long as they are alive’.

Lugh said to Bres: ‘That does not save thee: thou hast no power over their age and their (offspring) though thou canst milk them’.

Said Bres: ‘Forbotha’, etc. []

‘Is there aught else that will save thee, O Bres?’ says Lugh.


p.107

‘There is in sooth. Tell your brehon that for sparing me the men of Ireland shall reap a harvest in every quarter of the year’.

Said Lugh to Moeltne: ‘Shall Bres be spared for giving the men of Ireland a harvest of corn every quarter?’

‘This has suited us’; saith Maeltne: ‘the spring for ploughing and sowing, and the beginning of summer for the end of the strength of corn, and the beginning of autumn for the end of the ripeness of corn and for reaping it. Winter for consuming it.’

‘That does not rescue thee’, saith Lugh to Bres. ‘Forbotha’ etc., [] saith he.

‘Less than that rescues thee’, saith Lugh. ‘What?’ says Bres.

‘How shall the men of Ireland plough? How shall they sow? How shall they reap? After making known these three things thou wilt be spared’. ‘Tell them’ says Bres ‘that their ploughing be on a Tuesday, their casting seed into the field be on a Tuesday, their reaping on a Tuesday.’

So through that stratagem Bres was let go free.

In that fight, then, Ogma the champion found Orna the sword of Tethra, a king of the Fomorians. Ogma unsheathed the sword and cleansed it. Then the sword related whatsoever had been done by it; for it was the custom of swords at that time, when unsheathed, to set forth the deeds that had been done by them. And therefore swords are entitled to the tribute of cleansing them after they have been unsheathed. Hence, also, charms are preserved in swords thenceforward. Now the reason why demons used to speak from weapons at that time was because weapons were worshipped by human beings at that epoch, and the weapons were among the safeguards of that time. It is of that sword that Loch Lethglas sang this lay:

Admell maorna uath, etc.


p.109

Now Lugh and the Dagdae and Ogma pursued the Fomorians, for they had carried off the Dagdae’s harper, whose name was Uaitne. Then they reached the banqueting-house in which were Bres son of Elatha and Elathan son of Delbaeth. There hung the harp on the wall. That is the harp in which the Dagdae had bound the melodies so that they sounded not until by his call he summoned them forth; when he said this below:

Come Daurdabla!
Come Coir-cethar-chuir!
Come summer, Come winter!
Mouths of harps and bags and pipes!

(Now that harp had two names, even Dur-da-bla, ‘Oak of two (greens)’ and Coir-cetharchuir, ‘Four-angled music’).

Then the harp went forth from the wall, and kills nine men, and came to the Dagdae. And he played for them the three things whereby harpers are distinguished, to wit, sleep-strain and smile-strain and wail-strain. He played wail-strain to them, so that their tearful women wept. He played smile-strain to them, so their women and children laughed. He played sleep-strain to them, and the hosts fell asleep. Through that sleep the three of them escaped unhurt from the Fomorians though these desired to slay them.

Then the Dagdae brought with him [gap: text omitted in original] through the lowing of the heifer which had been given him for his labour. For when she called her calf all the cattle of Ireland which the Fomorians had taken as their tribute, grazed.

Now after the battle was won and the corpses cleared away, the Morrígan daughter of Ernmas proceeded to proclaim that battle and the mighty victory which had taken place, to the royal heights of Ireland and to its fairy hosts and its chief


p.111

waters and its rivermouths. And hence it is that Badb also describes high deeds. ‘Hast thou any tale?’ saith everyone to her then. And she said:

Peace up to heaven,
Heaven down to earth,
Earth under heaven,
Strength in everyone, etc.

Then, moreover, she was prophesying the end of the world, and foretelling every evil that would be therein, and every disease and every vengeance. Wherefore then she sang this lay below:

I shall not see a world that will be dear to me.
Summer without flowers,
Kine will be without milk,
Women without modesty,
Men without valour,
Captures without a king.

[gap: extent: approx. 6 words]

Woods without mast,
Sea without produce,

[gap: extent: approx. 40 words]

Wrong judgments of old men,
False precedents of brehons,
Every man a betrayer,
Every boy a reaver.
Son will enter his father’s bed,
Father will enter his son’s bed,
Everyone will be his brother’s brother-in-law.

[gap: extent: 8 words]

An evil time!
Son will deceive his father,
Daughter will deceive her mother.


Appendix

Book of Ballymote, p. 284a, lines 24-51
(trans. by Whitley Stokes)

Thus it was made: there was fasting on the land of the king for whom the poem had been composed, and a council of thirty laymen and thirty bishops and thirty poets as to making a satire afterwards; and it was a crime for them to prevent the satire after the reward for the poem had been refused. Howbeit then the poet himself had to go in a company of seven—that is six along with himself—of whom the six degrees of poets had been conferred, and these are their names, even fochlocmac fuirmiddosscanaclíanradollam, that is, the seventh to go at sunrise to a hilltop which should be on the boundary of seven lands, and the face of each degree of them towards his land, and the face of the ollam there towards the land of the king whom he would lampoon, and the backs of them all turned towards a hawthorn which should be on the top of a hill, and the wind from the north, and a slingstone and a thorn of the hawthorn in every man’s hand, and each of them to sing a stave in this kind of metre into these two the slingstone and the thorn for the king, the ollam singing his stave before the others, and they afterwards singing their staves at once, and each is then to put his stone and his thorn at the butt of the hawthorn. And if it were they that were in the wrong the earth of the hill would swallow them up. But if it were the king that was in the wrong, the earth would swallow up him and his wife and his son and his horse and his arms and his dress and his hound.

The curse of the Mac furnid fell on the hound: the curse of the fochloc on the dress: the curse of the doss on the arms: the curse of the cano on the wife: the curse of the cli on the son: the curse of the anradh on the land: the curse of the ollam on the king.

celt.ucc.ie

Cath Maige Tuired


p.56

Batar Tuathai De Danonn i n-indsib tuascertachaib an domuin aig foglaim fesa & fithnasachta & druidechtai & amaidechtai & amainsechta, combtar fortilde for suthib cerd ngenntlichtae.

Ceitri cathrachai ir-rabatar og fochlaim fhesai & eolais & diabuldanachtai .i. Falias & Goirias, Murias & Findias.

A Falias tucad an Lia Fail bui a Temraig. Nogesed fo cech rig nogebad Erinn.

A Gorias tucad an tsleg boi ac Lug. Ni gebtea cath fria no frisinti an bidh il-laimh.

A Findias tucad claidiub Nuadot. Ni terládh nech dei o dobirthe asa idntiuch bodhuha, & ni gebtai fris.


p.58

A Murias tucad coiri an Dagdai. Ni tegedh dam dimdach uadh.

Cetri druid isna cetri cathrachaib-sin. Mor-fesae bai a Falias. Esras boi hi nGorias. Uiscias boi a Findias. Semias bai a Murias. It iad sin na cetri filid ocar’ foglaindsit Tuata De fios & eolas.

Gnisit iarum Tuatha De caratrad fri Fomorib, & debert Balar ua Néit a ingin .i. Ethne, de Cen mac Dien cecht. Gonad i-side ruc an gein mbuadha .i. Lucc.

Tangatar Tuad Dei morloinges mor d’indsaigid Erionn dia gabail arecin for Feraib Bolc. Roloiscset a mbaraca focetoir iar torrachtain crice Corcu-Belgatan .i. Conmaicne mara andiu, eatsen, conapedh a n-aire for teiched cucu, gur rolion an dei & an céu tanaic denaib loggaib an ferodn & an aer robe comfocus doib. Conid assin rogabad a tichtain a nelaip ciach.

Fectha cath Muighe Tuired etorra & Fir Bolc, & maite for Feraib Bolc, & marbthar cét mile diib am Eochaig mac n-Eirc immon righ.

Isen cath sin dno robenad a lamh de Nuadaid .i. Sregg mac Sengaidn rophen dei hí, go tarad Dien-cecht an liaigh laim airgid foair co luth cecai láma, & Credhne in cerd ag cungnam fris.

Cid Tuath Dei Dononn dno derocratar gomar isin cath im Edleo mac nAllai & am Er(n)mus, am Fhióchraig & im Turild Bicreo.

Doneoch immorro terla de Feraib Bolc asin cath lotar ar teched de saigid na Fomore, gor’ gabsad a n-Arainn & and Íle & a Manaidn & a Rachraind.


p.60

Bai imcosnum flathae fher n-Erenn itir Tuaid De & a mná, ar nirb’ inrighae Nuadoo iar mbeim a laime de. Adpertutar ba cumdigh doip rige do Pres mac Elathan, díe ngormac fesin, & co snaidhmfed caratrad Fomure fria an rige de tabairt dósin, ar ba {MS folio 63 b} ri Fomore a athair, edon Elotha mac Delbaeth.

Is amlaid so iarum arricht compert Bresi.

Bai didiu ben diib lau n-adn oc deicsin an marai & an tiri do tichc Maoth Sceni .i. Eri ingen Delbaith, go n-acui an muir fo lanfeth amail ba clar cumredh. A mbui and iarsin confacai . Dusn-arfas ess n-argait isin fairce. Ba mar lee a méd acht na tarthragestar a delp dii, & dobert sruthna tuinde riam decum tirei. Conacqu iarum pa duine ind ba ferr delph. Mogg orbude foir go a dib guaillib. Brat go srethaib di orsnáth imbe. A lene gond indledhaib de orsnáth. Delc n-óir ara bruinde go forsannadh de líic loghmair adn. Dia gelgae airgide & di semcradn snasai indib de credumae. Coicroith oir uara muin. Clodib orduirn go fethaidib airget & go cichib oir.

Ispert an fer frie: ‘In linn bío assae uar coblige laut?’ ‘Ni rud-dalus em’, ol in phen. ‘Tic frisna dáulta’, ol esium.

Consernad doib iarum. Ciich an pen iarum antan asnérsed an uher. ‘Cid cíi?’ ol esium. ‘Tátham dede rocoiner’, ol in bean: ‘scaradh friutsa quibindes a cumairnecmar. Maccaema Túath nDea Domnonn is ét iar mo caenghuide & mo ét didsiu amail atomcotasiu.’


p.62

‘Didigestar do broc din déde si’, ol sei. Tiscaid a órnaisc n-óir dia meor medhóin & debert ina laim, & aspert ria na tesed uaide i crec iná i n-aiscedacht de nech diamad coimsie die meor sin.

‘Is deitheden eli domsae’, ol in pen, ‘nat fetar cia dom-fainec’.

‘Ni bo hainfes det andísin’, ol seie. ‘Dit-anaic Elothae mac Delpaeth rí Fomore. Béra mac diar comruc, & ni tartar ainm do acht Eocha Bres, edon EochaCruthach, ar cech cruthach atcíther a n-Erinn, etir mag & dun & cuirm & coindeil & ben & fer & ech, is risin mac sin dobiter, con-eperthar as bres dó annsin’.

Is iarsin luidh an fer doridisi ina fritheng, & doluid an phen dia hadphai, & depreth de an compert airderc.

Bert in mac iarum & debreth dó an ainm atbert Elotha .i. Eocha Pres. Intan ba laun a sechtmad athseoltai ina mnáa bui forpart caeictiges for in mac, & rofuc an arthrach sin go cend a secht mbliadan go roucht forpart .xiiii. bliadan.

Is den cosnam sin boi etir Tuaith Deu dobreth flaith Erenn don mac sin, & dobert .uii. n-aidirie di trénferuib Erenn .i. a matri, fri hasic na flathae uad ma fofertís a mifholtae fesin. Dibert a máthair tír do iarsin, & dongnit dun les uar an tir .i. Dun mBrese, & ba hé an Dagdhae dogene an dun sen.

O rogeb iarum Bres righe ronaisceatar Fomoraig .i. Indech mac Dei Domnann & Elathu mac Delbaeth & Tethra, tri rig Fomorach, a cíos for Erinnco na boi dei do clethe a


p.64

n-Erinn forsna beth cíos doib. Dobretha dno na tnfirae a foghnam dou .i. Oghmae fou cualae connaidh & an Daghdo ‘na rathbuige, gonadh sé rocladh Rath mBrese.

Ba toirsich dno an Dagdo ocund obair, & atcliched daul esba isin tech, Cridenbel a ainm, a beolae di suide asa bruindie. Ba pec la Crichinphél a cuid fesin & bá mar cuid an Dagdae. As inn atbert: ‘A Dagdae, dot inchaib na tri mírionn bes dech dot {MS folio 64a} chuid tapraither domsae!’ Doberedh iarum an Dagdae dó cech n-oidche. Maru immorro a mírionn an cainte .i. met degmuce ba hed an mír. Ba trian immorro de cuid an Dagdhua na tri mirenn sen. Mesai-de bláth an Dagdhae dinni sin.

Lau n-ann didiu bai an Dagdai isin clad conacai an Mac n-Oc cuige. ‘Maith sin, a Dagdai!’ or in Mac Óc. ‘Amin’,ol in Dagdae. ‘Cidh deghnie drochfethol?’ ol . ‘Tathum a damhnai’, ol esium. ‘Cridenbel Cáinte gaphais algas dim gachae nónae im na tri mirionn as dech dim cuibrind’.

‘Tatham airlei deit’, ol in Mac Oc. Dobeir laim ina bossan, & gadaid tri scildei óir ass & dobeir doo.

‘Tapair-si’, ol se, ‘na trí scitle-si isna tri mirinn deog-laei do Cridenbel. Is ed iarum is sruitium bioas fort mes, & adsuife an t-ór ina broinn co n-epili de, & ni ba maith a cert do Bres iarum. Atbertar frisin righ ‘romarbh an Daghdae Cridenbel tre luib eccineol derat dou’. Isperae iarum an ri de marbad. Isberusa fris: Ni fíor flathu deit, a ri oc fenei, a n-udbere, ar domringarta o gabais mo uopair, & aspered frim: ‘tidnaic dom, a Dagdai, na tri mirinn ata dech dot cuibrionn: is olc mo trebad annocht’. Docoatsai dno desin


p.66

minam-cobradís na teorai scillice fúar andíu. Dus-radas form cuid: dorautus iarum do Cridenbél, ar is edh is dech bhui armobelaib, and ór. As dae iarumind or a Cridenbél co n-erbailt de.’ ‘Is menann’, ar an ri. ‘Tiscaither a tarr fon cainte dus in fuirestar ind or ann. Min fuirestar con bebhausa. Di fuirestarimmorro ba pethai did.’

Iarsin tallaid a tarr fon cainte, go fuiresta na teorai scilte oir adna brú, & anachtae an Dagdae.

Tolluid an Dagdae ina obair iarum arauharach, & tanic an Mac Og cucai, & atbert side: ‘As gar go rois th’ obair, & ni cunghis fochrec go tucaither det cethri Erenn, & togai diib dairt mongduib nduib ndentaaicenn leo’.

Is iarsin dogeniu an Dagdae a oupair go forcend, & asbert fris Bres, cid nogebad il-log a saethair. Frisgart an Dagdae: ‘Atgnasa fort cethre Erenn’, al se, ‘de teglomath a n-oenmaighin’. Dongnith an ri anndísin amail aspert, & togai diib an dairt aspert an Mac Óc fris. Ba héccomhnart la Bres annísin : demenair side ba ní pudh moo dogegadh.

Boi dno Nuadae oga uothras & dobreth laim n-argait foair lioa Dien-cecht go lucht cecha lamha indte. Nir’ uo maith dno liaa mac-sium sen .i. le Miach. Atreracht sim don laim & atbert ‘ault fri halt di, & feith fri feth,’ & icuis fri teorai nomaidhe. In cetna nómad immuscuirid comair a taeib & rotonigestar. An-dómad tanisde immascuirid aro brundib. An tres


p.68

nomad dobidced gel sg::ai di boc-sibnibh dubhoib o ro dubtis a ten.

Ba holc lia Dien-cecht an freapaid sin. Duleicc claidimh a mullach a meic go rotend a tuidn fri feoil a cinn. Icais an gillai tre inndeld a eladon. Atcomaic aithurrach go ro teind a feoil corrodic cnaimh. Icais an gilde den indel cétnae. Bissis an tres bein co ranic srebonn a inchinde. Icais dno an gille don indellcétnae. Bisius dno an cethramad mbein co nderba an inchind, conid apu Mioach, & atbert Dien-cecht nach n-icfad lieig badesin ontslaithe sin.

{MS folio 64b} Iarsin rohadhnocht lia Dien-cecht Mioach, & asaid coic lube sescut ar tri cétuib tresin athnocul, fo líon a altai & fethe. Is iarsin scarais Airmedh a prat & decechla na lube sin iarna techtai. Tosarluid Dien-cect & conmesc side na lube, cona fesai a frepai cori manis-tecaisceth an Spirutiartain. Ocus atbert Den-cecht: ‘Mane pé Mioach meraidh Airmeth’.

Gapuis tra Bres an flaith feib donidnacht do. Bui fodhord móar imbe lie mathrui la Thuaith Dei, ar nibtar beoluide a scenai uatha. Cid menic notistais niptar cormaide a n-anaulai. Ni fhacutar dno a filidh ina a mbardai no a cainte no i crutire no i cuslendaig no a cornairie no i clesomhnaig no a n-onmide oga n-airfide arucinn isin techlug. Ni co lotar dno a comromai a segonn. Ni facutar a tnfiorai do fromadh fri eggnamh liesin righ, acht oenfer namma .i. Oghmai mac Etnae.

Ba he ord frism-boi, tobairconnaid don dun. Doberidh cuoail cech lai a hIndsib Mod. Noberiud an muir da trien a coile aire fóuhíth ba henirt cen bieadh. Ni taprad acht entrian,


p.70

& nofiuradh an sluaigh on trath co’ role.

Ni roan tra fochnom  eraic dona tuathaib, & ní tapradis seoit na tuaithe a foicidh na tuaithe oli.

Tanic an file fecht ann for oighidhecht do tichc Brese, edhoen Corpre mac Etoine, file Tuaithe Dei. Ranic a tech mbic cumang ndub ndorchai sech ni raibe tene  indel no derghaud ann. Tucthae teorai bargenui becai do, atéi turui, for meis muhic. Atracht iarum arnauharach, & nir’ bo pudech. Oc techttar an les do as ind itbert:

Cen colt for crib cerníne;
cen gert ferbba fora n-assa athirni;
cen adba fir fo druba disorchi;
cen díl dámi resi, rob sen cerníne .i. clár; cen gert .i. cen loim no cen geilt; ferbba .i. bó; athirni .i. lóeg; cen adba .i. cen tech; disorchi .i. adaig; resi .i. scelaigi.» behavior=»click»]Brisse

‘Ni fil amain tra Bresi’, ol se. Ba fir on dno. Ni boi acht meth foairi-sim ond uair-sin. Conad si sin cétnae hoer doronadh a n-Erinn.

Iarsin tra dollotar Tuath Dea a hoentai do agallaim an gairmic .i. Bres mac Eladna & condioachtutar cucae die n-araighib. Tobert doib tasiuc na flathae, & ni bo sofoltach friu disin. Gadhuis im anuth fris co cend .uii. bliadan. ‘Rut-bioa’, ol ion t-oirecht cétnai a hoentai, ‘acht docui forsan rathai cétnu coinge cech torad tairfenat frit laimh, etir treb & tir & or & argat, buar & biad, & diolmaine do cios & eraic conice sin’. ‘Robor-biaa’, ol Pres, ‘amail atberthei’.


p.72

Is airi gesu doib an daul, co tarcomlat-sim tnfiru an ts[dot ]idho .i. na Fomore, fri gapail na tuath arecin, acht go tairsed les (doqhlte). Fa scith lais a ionnarbad asa rige.

Decomlai iarum dechum a máthar & imcomaircter di cia bo can a cinel. ‘Is derb lium’,ol síe, & luidh riam docum na tilchu dia n-acu an es n-aircit asin muoir. Luid remhi docum na trachta, & dobert a máthair ind órnasc dofacbhud lei do, & dobert-sium imma meor medonuch, & ba fomhais dou. Ar nach duine dotarfir sí etir crec & aisced. Ni raibe diib diamad imairgide cusan laithe sin.

Lotar rempuo ioarum con-rancutar tír na Fómore. Ráncutar mag mor co n-airechtaib iomdaib. An t-oirecht ba socruidie diobh dollotar cucau. Immafouchtscelu dib isin oirecht. Atpertutar bá de feraib Erenn. Itbert friu iarum an rabutar coin ocu, ar iss ed ba bes isin aimsir-sin slog teged a n-oirecht alale cumcluiche  cocluiche do tocbhauil. {MS folio 65a} ‘Atat coin lenn’, al Pres. Fochartatar iarum an coin cocluiche, & batar luaithe coin Tuath nDea oldate coin na Fomore. Focres forrai dno dus am-bi leo eich ri comrith. Atbertatar sam ‘Atod’, & batar luaithe aldat eich na Fomore.

Focres forra dno dus a mbi leu nech padh calmai fri laim imbertai cloidib. Nid frith leu acht Bres a oenar. Antan denu argaib-sium a laim cosin cloidebaithgin a athair and ornasc imma meor, & friscomhairc cioa bo cuich en laech. Friscart a máthair darucenn, & asbert risin rig ba mac dou he. Atcuaid dou an scél n-uli amail derurmesam.

Fa bronach a athair fris. Atbert an t-athair: ‘Cisi ecin det-birt asin tir hi forgabais?’ Frisgart Bres: ‘Nim-tucc acht m’anfhir & m’anuabhar fesin. Diusriubart die setaib & maineib & a mbiadh fesin. Nid tallas cios no eric dib cosindiu’.


p.74

‘Duaig sin’, al o athair. ‘Pa ferr ar-rath oldas a rrighe. Ba ferr a nguide oldás a n-eguidhi. Cid dia tutchad diu?’ ol a athair.

‘Dadechadus do cuindchid tnfer cugaibsi’, ar se. ‘Nogebainn in tír sin ar eigin’.

‘Ní rogaba la hainbfir immorro mani gaba la fir’,ol sé.

‘Cest, diu, caidhe mo airrle si luat?’ ol Bres.

Faithius iarsin cusan tnfer, co Balur hua Neitt, co righ na n-innsi, & co hIndech mac De Domnand, co rig Fomoire, & nos-taireclamat-side doneoch buí o Lochlainn síar do sluag docum n-Erenn, do astad a císa & a righi ar eigin foruib, gur’ ba haon droichet long o indsib Galld co hErind léo.

Ni tanaic docum nErenn drem bud mo gráin nó aduath inda in slog sin na Fomoiridhi. Ba combag ogond fir o Sgiathia Lochlaindi & a hinnsib Gall immon slogad sin.

Imtusa immorro Tuaithi De is ed imma cesnaidter sund.

Bui Nuadhae doridesi tareis Brese a rige for Thuaith Deu. Bui mórfled ocuside di Tuaith Dei a Temraig an inbaid sin. Boi dno oruli oglaech og saighid de Temraig, Samhildánach a ainm-side. Botar dorsaidi for Temraig an inbuid sin .i. Gamal mac Figail & Camald mac Riaghaild a n-anmonn sidei. A mboi side and atcí an dirim n-anetarcnaidh ‘na docum. Oglaech coem cruthach co n-imscigg riog a n-airenuch na buidne sin.

Atbertatar risin dorsaid ara n-indised a Temruich a tiachtai. Atbert in dorsaid: ‘Cia fil and?’

‘Fil sunn Luch Lonnandsclech mac Ciein meic Diencecht & Ethne ingine Baloir: dalta siden Taillne ingine


p.76

Magmoir ri Espáine & Echdach Gairuh meic Duach.’

Rofiarfaig ion dorsaid do t-Samhilldanuch: ‘Cia dan frisa ngneie?’ al sei, ‘ar ni teid nech cin dan i Temruig.’

‘Dene mo athcomarc’, ol se: ‘am saer.’ Friscort an dorsaid: ‘Nit-regaim i leas. Ata saer lenn cenu .i. Luchtai mac Luachadhae.’

Atpert-sum: ‘Atum-athcomairc, a dorrsoid: am gobhae.’ Frisgart ion dorsaid dou: ‘Ata gobae liond cenai .i. Colum Cuaolléinech teorae nua-gres.’

Atpert-som: ‘Atom-athcomairc, am tnfer.’ Friscart in dorsaid: ‘Nid-regoim a les: ata tinfer lend cenu .i. Oghmae mac Ethlend.’

Atbert-sum diridesi: ‘Atom-athcomairc’ ar se: ‘am crutiri’. ‘Nit-regaim {MS folio 65b} a les: ata crutiri lenn cenai .i. Auhcan mac Bicelmois aran-utgatarfir tri ndea i sidoib.’

Atpert-sum: ‘Atom-athcomairc: am níadh.’ Friscart an dorrsoidh: ‘Nit-regam e les. Ata níad lion chenu .i. Bresal Echarlam mac Echach Baethlaim.’

Atbert-sum iarum: ‘Adum-athcomairc, a dorsaid, am file & am senchaid.’ ‘Nid-regam i les: ata file & senchaid cenai lenn .i. En mac Ethomain.’

Atbert-sum: ‘Atom-athcomairc’, ol se, ‘im corrguinech’. ‘Nit recom e les: Ataut corrguinigh lionn cheno: at imdou ar ndruith & ar lucht cumhachtai.’

Atbert-som: ‘Atom-athcomairc, am liaich.’


p.78

‘Nit-regam a les: Ata Dien-cecht do liaigh lenn.’

‘Atom-athcomairc’, al , ‘am deogbore.’ ‘Nit-regom a les: atat deogbaire linn cenau .i. Delt & Drucht & Daithe, Taei & Talom & Trog, Glei & Glan & Glési.’

Atbert: ‘Atom-athcomairc: am cert maith’. ‘Nít-regom e les: ata cert lind cenu .i. Credne cerd.’

Atbert-som aitherrach: ‘Abair frisind rig’, ol se, ‘an fil les oeinfer codogabai ina danusae ule, & ma ata les ni tocus-sa in Temraig.’

Luid in dorsaid isin rigtech iar sudiu con-eicid dond riogh ulei. ‘Tanaic oclaech iondoras lis’, al se, ‘Samilldánach, & na huili dano arufognot det muntir-si atat les ule a oenor, conedh fer cacha danai ule ei.’

As ed atbert-som go rocurit fidhcelda na Temrach dia saigidh-sium annsin, & gou rug-som a toichell, conad andsin dorigne an Cró Logo. Acht masa i n-uamas an catha Troianna rohairged in fidceall ni torracht Herinn andsin í, uair is a n-áonaimsir rogniadh cath Muigi Tuired & togail Traoi.

Rohinnised iarsin thrá do Nuadaitt anní sin. ‘Tuleic isin les’, ar Nuadha, ‘ar ní tanaic ríam fer a shamail sin isin dun-sa’.

Dolleig iarum an dorrsaidh seca, & luid isin dún, & siasur a suide suad, ar bo suí cach dáno é.

Focairtt iarum Ogma an mar-lícc, a rabatar feidm cetri .xx. cuinge, trésan tech co mbuí fri Temair anechtair: Do cor algusa for Lucc on. DucorastarLucc forcula co mm-buí for lar an righthighi, & docorustar an mbloig bert riam amach


p.80

a taob an rigtige co mbo slan.

‘Seindter cruitt duin’, alid sluaig. Sephaind iarum an t-oglaech suantraige dona sluagaib & don righ an cét-oidqui. Focairtt a suan on trath co’ raili. Sephainn golltraigi co mbatar oc caei & ac dogra. Sephainn gendtraigi co mbatar hi subai & a forbfáilti.

Imrordaid iaram Nuadai, o’ tconnuirc ilcumachtai n-aoclagi, dus an caomnacair dingbail na dairi dib fo mbatar lasna Fomoiri. Gnisit iarum comuirle im dalai and oglaich. Is si comuirle arriacht Nuadha, caemclodh suidi frisin n-occlaech. Luid Samilldanach a suide rig, & atreracht an rí riam co cend xiii la.

Imma n-arladair dó iarum fria da brathair .i. Dagdo & Ogma, for Greallaig Dollaid iarnamarachConoccartha cucu a brathair .i. Goibniu & Dian-cecht.

Bliadan lan doib immon run-sin in lín-sin, conadh desin dogarur {MS folio 66a} Amhrun Fer nDea fri Grellaid nDollaid.

Conocarthai cucau iarsin druid Erenn & a lege & a n-aruid & a ngoboinn & a mbriugaid & a mbrethemain. Imusn-agallatar doib a ndiclet.

Rofiarfaig iarum don corrguinech .i. Matgen a ainm, dus cia cumang gonanacair. Atbert side focichred slébe Erenn tri gritai fona Fomorib, go tocrad im-mulloch fri talmain. Ocus doadbastar doib da priomsliab decc tiri Erenn do bith fo Tuatha De Danonn og imbualad dib .i. Sliab Liag & Denda Ulad & Bennai Boirche & Bri Ruri & Sliab Bladmai & Sliab Snechtae, Sliab Mis & Blai-sliab & Nemthenn & Sliab Maccu Belgodon & Segois & Cruachan Aigle.


p.82

Imcomaircidh dno den deogbori, cia cumagg conanocair? Atbert-side doberadh da primloch déc na hErenn ina fiadnoisi, & ni fugbitis usce indtib cid íotae not-gabad. At iad sou eat-side, Derc-loch, Loch Luimnigh, Loch n-Orbsen, Loch Ri, Loch Mescdhae, Loch Cuan, Loch Laeig, Loch n-Echach, LochFebail, Loch Dechet, Loch Rioach, Marloch. Arosscichersit do dib primaibnib dec ina hErenn .i. Buas, Boann, Banna, Nem, Lai, Sinond, Muaid, Sligech, Samair, Fionn, Ruirtech, Siuir, & decelaiger ar Fomorib uile cona foighbid bando indtib. Targebu deogh firu Erenn ce bet go cenn secht mbliadan isin cath.

Atbert dno Figol mac Mamois a ndrui: ‘Firfit teorai frasae tened liomsou a n-enech sluaig na Fomhore, & pérut da trian a ngaili & a ngascid & a neirt estib, & arnenas a fual ina corpoib fodesin & a corpaib a n-ech. Nach anul dotlegfet firu Erenn bod formach golie & gaisgid & nirt doib. Quia bed isin cath go cenn secht mbliadan ni bot scithae acach’.

Atbert an Daogdae: ‘An cumang arbagaid-si dogen-sou ule amaon.’ ‘Is tu-sai an Dagdae!’ or cach, gonadde rot-lil ‘Dagdae’ o sin e.

Scaraid iarum asin comairlie go comairsitis die teoru mbliadan.

O ro indlid iarum airicill an catha amlaid sin, luid Lucc & Dagdae & Ogma go tri Deo Danonn, & doberot side gressa an cathae do Lugh, & roboth sect mbliadnai oca foichill & ag denom anarm.

Boi tegdus den Dagdae a nGlionn Etin antuaith. Bai dno


p.84

bandal forsin Dagdae dia bliadnae {MS folio 66b} imon samain an catha oc Glind Edind. Gongair an Unius la Connachta frioa andes. Conaca an mnai a n-Unnes a Corand, og nige, indarna cos di fri Allod Echae .i. Echumech, fri husci andes, alole fri Loscondoib, fri husce antuaith. Noi trillsi taitbechtai fora ciond. Agoillis an Dagdae hi & dogniad oentaith. Lige ina Lanomhnou a ainm an baile osin. Is hi an Morrigan an uhen sin isberur sunn.

Itbert si iarum frisin Dagdae deraghdis an Fomore a tir .i. a Maug Scetne, & aragarudh an Dagdae oes danu Erionn arocendsi for Ádh Unsen, & noragad si hi Scetne do admillid rig na Fomore .i. Indech mac Dei Domnann a ainm, & douhéradh si crú a cride & airned a gailie uad. Dobert-si didiu a dí bois den cru sin deno sluagaib batar oconn idnaidhe for Adh Unsen. Bai Ath Admillte iarum a ainm ond admillid sin an riog.

Degnith ierum lesin oes ndanou ind sen, & docachnotar brechtau for sluagaib na Fomore.

Sechtmad rie samain sen, & scaruis cach oroile diob go comairnectur fir Erenn uili al-la rie samain. Sé trichaid cét a llion .i. da trichaicét gech trin.

Foides ierum Lug an Dagdae de tascelad forsna Fomhorib & dia fuirech go tíostais fir Erenn den cath.

Luid iarum an Dagdae go loggfort na Fomore & cunges cairde cathai forrai. Dobreth do amail conanoich. Degnither lite do lasna Fomori, & ba dia cudbud on, oir ba mar serc liten lasium. Nos-lintar core coecduirn an riog dóu, a ndechotar


p.86

cetri ficet sesrai do lemlacht & a cubat cétnai de men & beoil. Doberthar gabair & coerig & mucau indtie, & nos-combruithiter lei. Nos-dortiter a nderc talman dou, & atberIndech fris no imberthau fair bas mono tomledh ule, ardaig na berad ecnach Fomore co rocaithed a said.

Gabois iersin a leig & ba himaircithe go tallfad lanomain ina lige foro laur na leghi. It e didiu mírionn fordurauhotar inde, lethau tindei & cethromthubloinge.

Is ann adbert in Dagdae: ‘Fo bioath indso ma rosaigh a broth an rosaig a blas’. Antan immorro noberid an leg laun ina beolu, is adn adbered: ‘Nis-collet a micuirne, ol in sruith’.

Dobeir-sium immorro a mer cromm tar domain an dercu foderid itir ur & grioan. Dolluid cotlud foair ierum ar caitem a liten. Ba mediter scabol tige a bolc fair, gon tibsid im sodain na Fomore.

Luid uaidib ierum co Trachta Ebae. Niruho herosai tra den laech imdecht lie mét a bronn. Ba drochruid a congraim. Cochline go bac a di ullend. Inor aodhar imbe go foph a tonai. Is ed deno uchtlebar penntol. Da broicc imbe di croicinn capoild & a find sechtoir. Gabol gicca rothach feidm ochtair ina diaid, go mba lór do clod coicrice a slicht ‘na degaidh, gonad dei dogaror Slicht Loirge an Dagdai.

{MS folio 67a} [gap: text omitted]

Tecoid iarum na Fomoire co mbatar a ndichmaid a


p.88

Scetne. Batar firu Erenn im-Moigh Aurfholaigh. Batar ierum ag imnesie cathai in  sluag so. ‘An cauth arfolmotar fir Erenn de tabairt dúdn’, al Pres macElier fri hIndech mac De Domnonn. ‘Dobiur so inoen’, ol Indech, ‘cu mbat minai a cnamhae mina ernet a cáno’.

Bui comairli lia firu Erenn im nemlegodh Logai isin cath, ara coime. Go nderochtor a noi noide die comet .i. Tollus-dam & Ech-dam & Eru, Rechtaid Fionn, & Fosadh & Fedlimidh, Iubor & Scibar & Minn. Ecol leo iarum mochscelie den oclaich ar imot a dan. As airie nar’ telgsit din cath.

Rotinalid tra maithe Tuaithe De Danonn go Luch. Ro imcomhoirc a gaboinn .i. Gaibne, cia cumong conancur doib?

‘Ni anse’, al se. ‘Gé bet fir Erenn isin cath go cenn secht mbliatan, gai detaet dia crunn ann, no claidem memais ann, tarceba arm nua uamsai ina inoth. Nach rind degeno mo lam-so’, ol se, ‘ni focertar imrold de. Nach cnes i ragae noco blasfe bethaid de iersin. Ni bó gnithe do Dulb gobhae na Fomore annisin. Atu dam cor do cath Muige Turedh anosa.’

{MS folio 67b} ‘Os tusai, a Dien-cecht,’ or Lug, ‘cia cumogg conicid si em?’

‘Ni anse’, ol sie: ‘Nach fer gentor ann, acht mona bentor a cedn de,  min tesctar srebonn a inchinde no a smir sentuinde bodh ogslaun limsu ‘sin cath arabharoch’.

‘Os tusai, a Credne’, or Lug frie cerd, ‘caide do cumong isin cath?’

‘Ni anse’, ar Credne. ‘Semonn a ngai & dornclai a cloidim & cobraid a sciath & a mbile rusia limsai doip ule’.


p.90

‘Os tusa, a Luchta’, or Luog frie a soer, ‘cia cumong rosta ‘sin cath?’

‘Ni anse’, or Luchtai, ‘a ndoethain sciath & crand sleg rosíae lemsai doib ule’.

‘Os tusa, a Oghmau’, ol Lug frie a tnfer, ‘caide do cumong isin cath?’

‘Ni anse’, ol sié: ‘digguhail and riog lia dingbail tri nonuhar dia cairdib, la gabail in catha go trian la firu Erenn’.

‘Os tusa, a Morrighan’, ol Lug, ‘cia cumang?’

‘Ni anse’, ol si; ‘ar-rosisor dosifius, dosselladh arroselus, ar-rosdibu nosriastar’.

‘Os sibsie, a corrgunechai’, al Lugh, ‘cia cumang?’

‘Ni anse’, ar na corrguinigh, ‘a mbuind banai forra iarna trascrad trienar cerd-ne, goro marbtar a n-aiscid, & da trian a neirt do gaid foraib, lie forgabailaru fual.’

‘Os sibse, a deoguhairi’, or Lug, ‘cia cumong?’

‘Ni anse’, ar na deogbore, ‘dobéraimne robhar ítadh foraib & nemfhogbail dige día cusc doib.’

‘Os sibse, a druide’, ol Luog, ‘cia cumong?’

‘Ni anse’, ar na druide, ‘doberomne cetha tened fo gnuisib no Fomore go nar’ fetad fegodh a n-ardou, corusgonot fou cumas iond oicc bet ag imgoin friu’.

‘Os tusai, a Corpri, meic Etnai’, or Luog frie a filid, ‘cia cumang conicid isin cath?’

‘Ni anse’, ol Corpri, ‘degen-sai glaim ndicind douib, & nus-oerub & nus-anfialub, cona gebat frie hócu trie


p.92

bricht mo danu-sa’.

‘Os siuhse, a Uheculde & a Dianand’, or Lug fria da ban-tuathaig, ‘cia cumang conicid isin cath?’

‘Ni anse’, ol sied, ‘dolbfamid-ne na cradnai & na clochai & fodai an talmon, gommod sluag fon airmgaisciud doib, co rainfed hi techedh frie huatbas & craidenus’.

‘Os tusa, a Dagdai’, ol Lug, ‘cia cumang connic for sluag na Fomhore isin cath?’

‘Ni anse,’ ol in Dagdae. ‘Dugensa leath fria feraib Erenn etir caemslecht & admilliud & amaidichtai. Bud lir bommonn egai fua cosaib gregai a cnaimreth fum luirg an f. sie áit a comraicid diab namod for rái Muige Tuired’.

Ruaicill tra Lug cach aruair dib fria a ndanoib on mud-sin, & rus-nert & rus-aicill a sluag co mbo menmanrad righ  roflathua la cech fer dib fon cruth sin.

Ro sernatai tra an cath cech laei etir fine Fomore & Thuatha Dea, acht nammaá ni botar righ no ruirig oga tabairt, acht oes feigh foruallach nama.

Ba ingnad tra liasna Fomoire alaill tarfas doib isin cath. Botar cloite a n-airm-sie .i. a ngaoi & a cloidme, & an romarbad dia feruib-sium ni ticdis iernabharuch. Ni ba edh immorro de Tuathaib Dea, ar cia no clotis a n-airm-sium andiu atgainidis amarach, fobíth roboi Goibnenn Goba isin cerdchai ag denam calc & gai & sleg, ar dognith side na harma sin fria teorai gressai. Dognith dono Luchtaine soer na crondo fri


p.94

teora {MS folio 68a} snasau, & ba feith an tres snas, & ata-indsmad hi cro an gai. O robidis arm de isin leth ina cerdchai dobidcet-som na crou cusna crandoib, & ni bo hecin aitherrach indsma doib. Dugnith dno Credne cerd na semonn fri teorai gressai, & dobidged cro na ngau diib, & ni bo ecen tairbir remib, & noglentais samlaid.

Is edh dono doberiud bruith isna hogaib nogontais ann, comtar aniu iarnauárach, fobíth roboi Dien-cecht & a dí mac & a ingen .i. Ochttriuil & Airmedh & Miach, oc dicetul for an tibrait .i. Slaine a hainm. Focertdidis a n-athgoite indte immorro airlestis. Bótar bi notegdis esde. Bati slan a n-athgoite tre nert an dicetail na cethri lege robatar immon tibrait.

Tanaic didiu frisna Fomore annísin, go tudciset som fer n-uadaibh de descin cathai & cosdotha Tuath nDea .i. Ruadan mac Bresi & Brighi ingene in Dagdai. Ar ba mac side & ba ua da Thuaith Dea. Atcuaid ierum gnim an gaphonn & an tsaeir & an cerdou & na cetri lege rouhatar imon tibrait do Fomorib. Rofaided-som afridisie fri marbod neich den oes dana .i. Gaibniu. Tothloigestar goi ossoide, a semonn on cerdai & a crand an tsoer. Debreth ierum amail asbert. Bai dono ben and fri bleth arm .i. cron máthair Fianluig, is í rus-meil gai Ruadáin. Dobreth di Ruadán didiu an gai a mathri, conuddesin doberar gai matri de garmnaib beus a n-Erinn.

Immesoi didiu Ruadán ier tabairt in gai dó, & geogoin Goibninn. Tiscaid sen an gai as & fochaird for Ruadán, colluid trit & co n-erbailt arbelaib a athar a n-oirecht na Fomore. Tic Brich & caines a mac. Éghis artós, goilis fodeodConud


p.96

andsin roclos gol & egem artos a n-Erinn. Is si didiu an Prich sin roairich feit do caismert a n-oidci.

Luid tra Gaibniu fon tibrait & ba slan side. Bai oclaech lasno Fomoire .i. Octriallach mac Indich meic Dei Domnann mac rig Fomoire. Atbert-side frisna Fomore aro tabroidis cloich cech ain fir leo de clochaib Drobesa do cor ar tibrait Slaine a n-Achad Abla fri Magh Tuired andíar, fri Loch n-Arboch antuaid. Lotar didiu & doberod cloich cech fir for in tiprait. Gonudde ata Carn Octrialdaich for an carn. Ainm n-aild dono din tibroid-sin Loch Luibe, ar dobered Dien Cecht ind luib cech losa rouhotar a n-Eri.

O tanaic, tra, airis an cathai moir atrarochtor na Fomoire asa scoraibh sechtair, & deronsud catha daiggne ditogladai dib. Ni rabhu tra airich no fer engnamae diob cen luirig friae chnes, cen catbarr for a cend, cin manais muirnig ‘na deis, gen cloidim tromger for a cris, gen scieth daiggen for a formnai. Ba bein cinn fri hald, ba laum a net natrach, ba haigedh go tenid cor fri sluag na Fomoire isin lo sin.

Robtar íet so rig & toisich rouhatar og nertadh sluaig na Fomoire .i. Balor mac Doit meic Neid, Bres mac Eladon, Tuirie Tortbuillech mac Lobois, Goll & Irgold, Loscenn-lom mac Lomgluinigh, Indecch mac De Domnann ri na Fomoire, Octriallach mac Indich, {MS folio 68b} Omna & Bagnai, Elotha macDelbaeth.

Atrachtotar Tuath Dea Donann don leth eli & dofagaibsid a naie celi ag comet Logai, & lotar do oiris an catha. Intan iarum segar an cath conselu Lug asa coimet a mboi ina cairptech, go mbo hé bai arinchaib catha Tuath nDea. Roferud


p.98

tra imairec aith amnus and so etir fine Fomoir& firu Erenn. Boi Lug og nertad fer n-Erenn; coro ferdais go dicra an cath, fodegh na beidis a ndoiri ní bod sirie. Ár ba ferr duoib bas d’fhogail oc díden a n-athardho indas beith fo doiri & fou cis amail rouhatarConid and rocan Lug an cetul so sios forlethcois & letsuil timchell fer nErenn:

Arotroi cath comartan, etc.

Ros-laisiud na sluaig gair mor oc dol isin cath, comrancotar iersin, & rogab cach for truasdrad a céile dibbh.

Mor do coemaib derochrotar ann a mbuailie bais. Mor an t-ar & an lechtloige roboi ann. Roboi uall & imnaire and leth for leth. Bui ferg & borrfad. Ba himdae reun folu tar gelcnius moethoclaech ann iarna leudh do lamaiuh letmiuch oc teicht an gauhad ar imbnárie. Ba hamnus muirn & sai toi na curud & na lath ngali ic immditin a ngae & a sciath & a courp indtaun nus-bitis a celi ica truasdrad denaib gaib & denaib cloidbiuh. Amnus, dno, an tarneuch ruboi and sechnon an cathae .i. gair na laechraidi & presimb na sciath, loindreuch & fedgairi na cloidhim & na calc ndéd, cairchiu & grindegur na saicidbolc, sian & etigud na foghaid & na ngabluch, & priscbemniuch na n-armb.

Es bec tra na comrancatar inn a mmeur ocus a coss oc in imtuarcain, co tuslitis assa sessam lie slimreth na foluo fou cossaib na miliodh, co mmbentaeis a cinno diob ana suidip. Conuargabud cath crótdae, cresachtocch, broineuch, fuilech, & rurassa Unnsenn hi crobaiph bidbad annside.


p.100

Derocair dno Nuodai Aircetlaum ocus Maucha ingen Ernmoiss lie Balur ui Neit. Duceur Cassmoel lie hOgtriallug mac n-Indich. Immacomairnic de Luch & di Bolur Birugderc esin cath. Suil milldagach le suide. Ni horscailtie inn soul acht ir-roi cathae namma. Cetrar turcbaud a malaig die sol conu drolum omlithi triena malaig. Sluoach doneceud darsan sól nin-geptis fri hocco cie pidis lir ilmili. Es de boi inn nem sin fuirri .i. druith a adhar botar oc fulucht draidechtae. Tanaic-seum & ruderc tarsan fundeoic, co ndechaid de en foulachtae fuithi, gonid forsan suil dodecaid nem an foulachta iersin. Condrecait ierum Luch.[gap: text omitted]

‘Tocaib mo malaig, a gille’, al Balor, ‘co ndoecius an fer rescach fil ocum acallaim.’

Tocauhar a malae dia deirc Baloir. Fucaird Luch iersin liic talma do, co ndechaid an suil triena cend. Conid a sluag bodessin derecacha. Co torcair four sluag na Fomore, conda-apatar tri nonuhair dib fou a toeb, co mboi a mullach frie bruinni n-Indig meic De Domnann, co sescaind a loim foulae tar a beolu side.

‘Congarar damsae’, ar Indiuch, ‘Luoch Lethglass .i. mo fili’ .i. lethglass e o talmain go mulluch a cinn. Totaed ‘na docum. ‘Finnta damsa’, ol Indeach, ‘cia rotollae formsa in n-orcur-sai’. [gap: text omitted] {MS folio 69b}

Tanaic in Morrigan ingen Ernmusa anduidhe, & boi oc nertad Tuath nDea co fertóis an cath co dur & co dicrai: conid ann rocan in lóid se sis:

‘Afraigid rig don cath,’ etc.


p.102

Romebhaid ierum in cauth iersin & roslechait na Fomore co muir. Dorochratar comtuitim Ogma mac Ealauthan an trénfer & Indeouch mac De Domnaund ri na Fomore.

Ailis Loch Leatglas for Lucch a anacol. ‘Mo tri drinnroisc daum!’ for Luch.

‘Rod-bie’, our Loch. ‘Dingebat-sa fochail Fomore d’Erinn co práuth, & a ngebas di teungae iocfaid fri diaid mbeuthaud ar cach n-aingceus’.

Aunauchta Loch ierum. Is ann cachain in dail n-asdadha do Gaidelaib: ‘Gebat foss findgrinde’, etc.

Asbert Loch dano doberadh ainm di nai cairptib Lochca ara anacul. Asbert dano Lucc ara n-ainmnigud. Frisgart Loch, condepert ‘Luachta, Anagat’, etc.

‘Cest, cie hanmanna na n-aradh robatar inn immorro?’ ‘Medol, Medon, Moth’, etc.

‘Cie hanmanna na ndeled batur ‘na lamaib?’ ‘Ni anse. Fes, Res, Roches,’, etc.

‘Cie hanmanna na n-ech ?’ ‘Can, Doriadha’, etc.

‘Cest, cie lion ind air?’ for Lucc fri Loch. ‘Ni fedar cia lion do aithechaib & do drabarsluag. Mad an lion do tichernaib & d’airechaib & do anradaib & do macuib righ & do airdrigaib Fomore rofetar .i. triar tri fichit .l. cét fer .xx. cét tri cóicait .ix. cuicir cetri .xx. míle, ochtar ocht fichit, moirseser cetri .xx., seisercetri .xx. coicer ocht fichit, dias cethrachat im {MS folio 70a} hua Net noicait. Is he sin lion ind áir dorochair di airdrigaib & do airdticernaib na Fomore isin cath.’


p.104

‘Mad al-lion immorro di aithechaib & di drochdóiniuh & di daoscarsluag & d’aos cecha danae olchenae diloutar a comoidecht an marsluaig — aur dideochaid cech anroth & cech ardtoisech & cech airdri de Fomorcaib cona sochraide din chauth co torcradaur adn uili a sóir & a ndaoir—nisn-airmium acht uothad di moghadaib na n-airdrigh namáu. Issed adnso au… lion ro airmios di suidhiuh amal attconnaurc. Secht fir secht fichit secht cét secht caocae .L. di cétaib cét .xx. fichi. cét cét .xl. immon Saub n-Uancendach mac Carpri Cuilc, mac sidhe moga di Indeuch mac De Domnadn .i. mamoga rich Fomore’.

‘Madh a ndorochair adn chena de lethdoinib & di crandasc. fianlaich dineoch nad roacht cridiu cathae co ro hairmither reanda nime & gainem maurae & loae snechtae & drucht for faichthi & bommadn eghae & feur fo cossaib greghae & groigh meic Lir la maur-ainfini, ni hairmidter side itir’.

Iarsin dono frith baoccul Bresi meic Elathan dóip. Atbert-sidhe: ‘Is feurr m’anacul’, ol se, ‘oldass mo guin’.

‘Cid annsidie biass de?’ aur Lucc. ‘Bid sir-blechtach bae Erenn’, ol Pres, ‘diae nom-aunastar-sa’. ‘Comarfassa diar ngaothuib’, or Lug.

Is desin luid Lug co Maoiltne Morbretach, co n-epert pris: ‘An anustar Bres ar bithblicht do buaibh Erenn?’

‘Nach anustair’, ar Moeltne, ‘nad cumhaicc an oes nach a n-indoth, ce choni a mblicht airet beat bí’.

Atpert Lug fria Bres: ‘Ni ed annisin not-anuig; nad cuimgi a n-oes nach a n-inddoth, ce chonis a mblicht’.

Atpert Bres: ‘Forbotha ruada: Roicht Mailtne’.

‘An fil n-aill nut-ain, a Bres?’ ar Lug.


p.106

‘Fil ecin: abair fri bar mbrethiomain, bibhsiutt buain cech raithi ar m’anocol-sa’.

Atbert Lug fria Moeltne: ‘An anustar Bres ar buain n-etha cech raithi di feruib Erenn?’

‘Is ed immanairnicc lind’, or Maoiltne, ‘errach fria har & sílad, & tosach samraid fri foircend & sonairti n-etha, & tossach n-aipchi foghamair fri forcend aipchi n-etha & fria buain. Gaimred fria tomalta’.

‘Nis-tessaircc annísin’, or Lug fria Bres. ‘Forbotha ruadha, roicht Mailtni’, or se.

‘Is luga dot-essaircc’, or Lug. ‘Cid?’ ol Bres.

‘Co conebrad, co silfad, co chobibsad fir Erenn? Is iar fis an trede siu manad anustar’. ‘Abair friu, Mairt a n-ar, Mairt hi corad sil a ngurt, Mairt a n-imbochdt’.

Roleccad ass didiu Bress triasan celgsin.

Isan cath sin didiu fuair Oghma trenfer Ornai, claidiomh Tetra ri Fomóre. Tofoslaicc Oghma in claideb & glanais he. Is andsin ro indis an claideb nach ndernad de, ar ba bess do claidbib antansin dotorsilcitis doadhbadis na gnimha dognithea dib intansin. Conid desin dlegaid claidme cíos a nglantai iarna tosluccad. Is de dno forcométar brechda hi cloidbib osin amach. Is aire immorro nolabraidis demna d’armaib isan aimsir sin, ar no adraddis airm ó dáinib isin ré-sin & ba do comaircib na haimsire sin na hairm. Is don cloidibh sin rochan Loch Lethglas in lóid-si:

Admell maorna uath, etc.


p.108

Loutar andiaid na Fomore dno Lug & an Daghdou & Ogma, ar cruitire an Dagda ron-ucsad leo, Uáitniu a ainm {MS folio 70b}. Rosaghad ierum a flettech a mboi Bres mac Elathan & Elathan mac Delbaith. Is ann boi in crot for in fraighid. Is si in cruit sin ara nenaisc in Dagdae na ceola conna rofograighsetor tria gairm co ndegart in Dagda intan atbert annso sis:

Tair Daur-dablao.
Tair Coir cetharchuir,
Tair sam, tair gam,
beola crot & bolg & buinne.

 n-ainm dno batar foran cruit-sin .i. Dur-dabla & Coircethairchuir.

Doluid an crot assan froig ierum, & marbaid nónbor, & tanuicc docum an Daghda, & sepainn side a trédhi fora nemithir cruitiri doib .i. súantraigi & genntraigi & golltraigi. Sepainn golltraigi doib co ngolsad a mna déracha. Sepainn genntraigi doib co tibsiot a mna & a macraith. Sepainn suantraigi doib cotuilset an tsluaigh. Is de sén díerlátar a triur slan uaidib ciamadh ail a ngoin.

Dobert an Dagda diu laiss [gap: omission in original] tria gém na dairti dobreth dó ara soethar. Ar intan rogessi a gaimmain rogeltatar cetri Erinn uili doneoch bertatar Fomore dip ina cios.

Iar mbrisiud ierum an catha & iar nglanad ind air, fochard and Morrigan ingen Ernmais do tascc an catha sin & an coscair moair forcoemnocair ann do rigdingnaib Erenn & dia sidhcairib & dia ard-uscib & dia inberaiph. Conid do sin


p.110

innesus Badb aird-gniomha beus. ‘Nach scel laut?’ ar cach friaise ann-suide:

Sith co nem.
Nem co doman.
Doman fo nim
Nert hi cach, etc.

Boi si iarum oc taircetul deridh an betha ann beus & oc tairngire cech uilc nobíad ann, & cech teadma & gach diglau; conid ann rocachain an laid se sís:

Ni accus bith nombeo baid,
sam cin blatha,
beti bai cin blichda,
mna can feli,
fir gan gail,
gabala can righ,

[gap: extent: approx. 6 words]

feda cin mes,
muir can torad

[gap: extent: approx. 40 words]

sen saobbretha,
brecfásach mbrithioman,
braithiomh cech fer,
foglaid cech mac.
Ragaid mac il-ligie a athar,
ragaid athair al-ligi a meic,
cliamain cach a bratar,

[gap: extent: 8 words]

olc aimser.
immera mac a athair,
imera ingen a máthair.


Appendix

Book of Ballymote, p. 284a, lines 24-51

Is amhlaidh dogníthe isidhe, troscadh for fearand in righ dia ndenta in duan ocus comorle .xxx. laech & xxx. espoc & xxx filedh im air do dhenum iartain, & robo cin doib tairmeosc na hairi iar femedh na duaisi. Cid fil and tracht in file fodesin do dul moirseser .i. sessear imaille fris fein fora mbetis se gráda filedh & ite annso a n-anmand .i. fochloc, mac fuirmedh, doss, cana, clí, anrad, ollam .i. in moirseisidh .i. a dul re turcbail ngne co mullach nobhiadh a coicrich .uii. ferunn & aighidh gách graidh dibh for a ferunn, & aigidh inn olloman ann for ferann in righ no egnaighfed, & a ndromanna uile re sciaigh nobiadh ar mullach na tulcha, & in ghaeth atuaidh, & cloch throthail & dealg don sciaigh illaim gach fir, & rann for in aisdi-sea gach fir dibh do gabhail intib andis don righ, & in t-ollam do gabhail raind rompu ardus, & siat sum a n-aenfecht iarsin do gabail a rand, & cach do chur a chloichi & a delge fo bun na sciach, & diamad iatson bad chintach ann talumh na tulchi dia slugadh; diamadh é in righ im morro bud cintach, talam dia slogud & a bhen & a mac & a each & a arm & a erriudh & a chu.

Glamh in meic furmid ar in coin, glamh in fochlocon ar in erridh, glamh in duis ar in [gap: word erroneously left out] glamh in chanad ar in mnai, glamh in cli ar in mac, glamh in anradh for in fearunn, glamh in olloman for in ríg.

celt.ucc.ie