Традиции праздника урожая на Оркнейских островах

У Оркнейских островов длинная и богатая история земледелия. В одно время золотые поля зерновых, раскинувшиеся на Оркни, были хорошо известны в Европе, в середине 16 века их описывали так: «Главный кормилец и поставщик зерна, продовольствия и масла южной земли»
Жители островов тысячелетиями работали на земле и вплоть до 19 века их методы и инструменты претерпели мало изменений.

Учитывая то, как много лет возделывались плодородные почвы островов, не удивительно, что большинство наших основных традиций «прочно укоренились в земле». Раз так, то большинство древних обычаев было связано с повседневной работой в поле.

В наши дни супермаркетов и прогрессивных земледельческих технологий так легко забыть, что плохой урожай означает голодную зиму и, вероятно, смерть.

Не удивительно, что большинство обрядов было направлено на то, чтобы обеспечить землю плодородием и богатым урожаем.

Традиционно кульминацией сельскохозяйственного года были благополучные сбор и заготовка урожая, но среди традиций Оркнейских островов есть такие, которые стоит рассмотреть до финального празднества.

Метание серпа

До того как в 20 веке начали использоваться машины для уборки урожая, одним из главных инструментов был серп, которой использовался для срезания зерновых. Серп вместе с плугом – самые древние сельскохозяйственные инструменты.

Одна из традиций, связанных с серпом, распространенная на всех Оркнейских островах называлась «метание серпа».

В этой «церемонии», когда последние колосья были срезаны, жнецы брали свои серпы за конец лезвия, а затем бросали за спину через плечо, повторяя такие слова:

Где буду я жить зимой,
Где буду я в весеннем лесу,
Где буду я в летних странствиях,
Где буду я сжинать урожай.

В зависимости от того, в какую сторону указывало лезвие упавшего серпа, в той стороне его хозяин в ближайшее время будет жить или найдет работу.

Дурная судьба ждала тех, чьи серпы воткнулись в землю. Это означало, что незадачливый хозяин такого серпа будет лежать на кладбище еще до того, как наступит время урожая следующего года.

Неудивительно, что со временем «метание серпа» превратилось в простую игру-соревнование, а подлинное значение обряда было забыто. Что же скрывается за этой традицией?
Можно предположить, что «метание серпа» часть древней церемонии, и, возможно, целью её было выбрать кого-то. В похожих традициях, которые существуют в Северной Европе, серпы метались в последние стоящие колосья.

Тот, кто срезал последние колосья, символически убивал духа урожая или ритуально его умерщвлял. Эта жертва должна была вернуть плодородие земле. Впоследствии эта традиция выродилась в разнообразные игры с участием «последнего человека».

Тени того обряда видны и в «метании серпа», ведь в конце концов, тот, чей серп указывал в землю тоже не ожидал, что умрет до следующего урожая.

Последний сноп.

Самые широко распространенные из всех традиций поры урожая связаны с «последним снопом». Во всей Северной Европе считалось, что «дух зерна» обитает в последнем снопе поля. На Британских Островах в каждом регионе есть свои вариации на эту тему.

Тем не менее, в них всех говорится, что тому, кто срезает последний сноп, грозит неудача. Срезание снопа означало убийство духа зерна, чтобы избежать этого жнецы бросали свои серпы в стог, пока последний колос не упадет, таким образом они снимали с себя прямую ответственность.

Здесь особенно интересно то, что если удавалось заметить, какой серп срезал последний колосок, убивал духа и тем самым завершал церемонию, то ему оказывали особое внимание.
Иногда это означало, что его хозяин удостоится лучшего места на праздничной церемонии, но чаще всего мужчину мучили и били в поле.

Такое обращение предполагает, что в ранние времена, возможно, это была жертва, чтобы вернуть жизненную силу духу земли в поля.

Это очень похоже на наказание или жертву, которой становится «последний человек» в других схожих обрядах.

Соломенная Бикко

Повсеместно на Оркнейских островах существовала традиция изготавливать из последнего снопа «собаку». Эта соломенная собака известна как «бикко», название произошло от древнескандинавского «bikkja», что означает «сука».

Бикко помещалась на самый верх гумна или на крышу одного из зданий фермы того фермера, который последним закончил собирать урожай. К тому времени, когда эта традиция была записана, от неё уже остались лишь пережитки.

Последний раз этот обряд проводился в 1920-х годах, но за дурачеством своих последних дней, истинное значение было глубоко скрыто в обычаях плодородия и урожая, которые распространены в Северной Европе.

Те, кто получают удовольствие, плетя бикко, давно забыли её истинное значение и лишь хотят подразнить, иногда очень грубо, того, кто последним собрал урожай. В некоторых записях упоминается, что бикко привязывали к тележке фермера, который последним пригонял домой своих овец.

И хотя ранние антиквары и фольклористы записали традиции, связанные с бикко, все равно ряд вопросов остался. Как она выглядела? Как её делали? Почему она женского пола? Что она олицетворяла?

Возможно, что бикко это отражение скандинавской традиции помещать пучок соломы на крышу, чтобы защититься от вредоносного влияния троллей.

Но похожие обряды можно найти в разных регионах, где из соломы в пору урожая делают гусей, лошадей и даже женщин, поэтому более вероятно, что бикко изначально была символом плодородия — духом зерна.

Идея, что дух зерна живет среди хлебных злаков широко распространена по всей Европе и за её пределами. После того как урожай собран, он остается бездомным, это отражено в последнем снопе. Это объясняет особое отношение к последнему снопу, из которого изготавливали своего рода вместилище для духа, чтобы он мог в нем переждать зиму.

Однако все еще остается много вопросов.

Было ли некое обязательство присматривать за соломенной куклой, в которой жил дух зимой? Приходилось ли это делать человеку, срезавшему последний сноп? И единожды ли он выполнял свои обязанности?

Соломенные фигуры и проделки «последнего человека»

В традиции, записанной на острове Роусэй, место бикко занимала сплетенная из соломы фигура человека, которую помещали в дом жнеца, срезавшего последний сноп и завершившего сбор урожая.

Во всех вариантах «последний» получал, сам не желая того, соломенную фигуру. Я предполагаю, что эта кукла была вместилищем духа зерна. Если так, то этот человек был избран с особой целью.

Изготовление разных фигурок из соломы в пору урожая распространено не только на Оркнейских островах, но по всей Британии и Европе. С той лишь разницей, что везде получить такую фигурку было счастливым знаком удачи и здоровья, а на Оркни такой подарок рассматривался как оскорбление.

Сходным образом на Оркни когда-то обменивались маленькими соломенными фигурками, известными как «узлы урожая». Считалось, что если в мысок ботинка хозяина подложить этот узел, то он подарит жнецам бутылку виски.

Согласно записям оркнейского антиквара Эрнеста Марвика, в некоторых местах узлы урожая считались символом плодородия, к несчастью, точного значения оркнейских узлов он не знал.

Баннок урожая

Когда урожай был собран, зерна из последнего снопа использовались для приготовления пресных лепешек, баннока, — это традиция сохранялась на маленьком острове Гэйрсэй до 1920-х годов.

На Гэйрсэйе традиция печь лепешку, похоже, слилась с обрядами «последнего человека». В результате, того, кто приносил последний сноп, хватали его коллеги и хлестали его пучком колосьев (стороной без зерен) по голым ягодицам. В то же время баннок выносили из фермерского дома, а мужчину оттаскивали на двадцать пять шагов от остальных работников.
Хозяин фермы вручал ему баннок и командовал бежать. Как только приказ был отдан, остальные работники бросались в погоню за беззащитным жнецом с лепешкой. Если ему повезло, и он смог убежать от толпы, то ему разрешалось присесть и съесть баннок. А если нет, то преследователи вырывали лепешку из его рук и разом съедали.

Другая вариация такого преследования была на Уэстрэе. «Последний», кто принес сноп, должен был бежать на гумно, взобраться на вершину самого большого стога, а его преследователи пытались его поймать и помешать залезть на стог. В случае, если его ловили, то мужчину раздевали догола и измазывали патокой. Если ему удавалось залезть на стог, то ему дарили баннок и, иногда, бутылочку эля.

Последний стог не всегда использовали для приготовления пищи людям, часто его вручали лучшему домашнему скоту. Как правило, это были животные хозяина. Здесь опять можно увидеть идею, что жизнь духа зерна переходит хозяину последнего снопа.

Ритуальная лепешка и жертвоприношение

Мотив «ритуального баннока» широко распространен на Британских островах. В большинстве случаев её использовали в качестве средства выбора. Один сегмент лепешки был помечен, а собравшиеся доставали куски баннока из мешка.

Избранным был тот, кто вытащит помеченный кусок. Эта тема была широко представлена в книге Энн Росс «Жизнь и Смерть Принца Друида».

Если мы снова обратимся к идее, что «последний человек» на Оркнейских островах, возможно, символически приносился в жертву, тогда потребление лепешки из последнего снопа (или из первого на некоторых островах), означало, что человек, съевший её, получает жизненную силу духа зерна, которая перешла в лепешку.

Таким образом, «выигравший» игру с банноком, принесенный в жертву, помогает духу зерна вернуться в землю.

Подношение природе

Интересный обряд был записан на острове Роусэй, который дает намек на раннюю традицию оставлять приношения природе. Согласно этой записи, в некоторых районах до начала двадцатого века маленький кусок поля, которые сжинали последним, оставляли несрезанным для «птиц воздуха».

Цель этой практики достаточно очевидна, но мне хотелось бы знать, был ли это альтернативный способ избежать ответственности за последний сжатый сноп и смерть духа зерна.

Урожай дома и большой ужин

Как только тяжкий труд по сбору урожая завершен, начинаются обязательные празднования. Изначально это был общий праздник, который называли «Большой Ужин», а в более поздние времена он был замещен празднованиями «Урожай Дома».

Однако оркнейский антиквар Эрнест Марвик предположил, что ужин был не «Большой», а в честь св. Михаила. В пользу этой теории говорит и то, что на ужин забивали барана, а в скандинавских странах на праздновании Майклмасса также готовили барана и раздавали рабочим.

Каким бы ни было происхождение, со временем второй термин стал более распространен. И до сих пор на всех островах проводят свои празднования в честь удачного сбора урожая.

by Sigurd Towrie

перевод — Linnen, 2012

Праздник 1 августа на о. Мэн

Праздник 1 августа, а после смены календаря – 12 августа, называется Laa Luanys или Laa Lunys (День Луаниса). Название этого праздника, вероятно, изначально ассоциировалось с кельтским богом Лугом, воспитанным, как говорят, при дворе Мананнана, который тесно связан с островом Мэн. В Ирландии этот праздник называется Lugnassad (Лунаса) или Свадьба Луга, во время которого проводилась ярмарка, игры и спортивные состязания. На острове Мэн также проводилась ярмарка в Сантоне. По словам профессора Риса, этот праздник был «величайшим событием летней половины года, который происходил между майскими празднованиями и праздником начала зимы. Кельтский год был скорее термометрический, нежели астрономический, и Лунаса, так сказать, был «летним солнцестоянием». Со временем ярмарку перестали проводить, но обычай посещать холмы и священные источники в этот день не изжил себя.

Традиция посещения колодцев

В настоящее время возле священных колодцев и источников находятся церкви, так как христианские отшельники часто строили свои кельи рядом с источниками, поскольку вода была им необходима для жизни и для крещения своих последователей. Некоторые из колодцев были особо почитаемы, так как считалось, что их воды обладают целебными свойствами, а также защищают от колдовства ведьм и фейри. Страждущие кидают маленькую монетку в колодец, пьют воду, читают молитву, в которой перечисляют свои болезни, а затем украшают колодец или дерево, что растет подле него, цветами, лентами и другими вотивными предметами. Они верят, что когда цветы засохнут, или ленты сгниют, то их болезни будут исцелены. Этот обряд проводится на Острове Мэн столько, сколько люди себя помнят. Есть колодец в Гоб-и-Волли, который называется Chibber Lansh, он состоит из трех бассейнов. Воду из этого колодца использовали для лечения болезней глаз. Лечение эффективно только в том случае, если больной пришел в воскресенье, обошел трижды вокруг каждого бассейна и сказал Ayns enym yn Ayr, as y Vac, as y Spyrryd Noo (Во имя Отца, Сына и Святого Духа), а затем приложил воду к глазам. Все эти колодцы, а также священные деревья, что растут подле них, почитались еще задолго то того, как пришли отшельники с новой религией.

Церковь пыталась побороть эту традицию, но ей это не удалось, и священники изменили её согласно своей вере. День этого обряда перенесся с 1 августа на первое воскресенье этого месяца. Следующий отрывок представлен из записей Церковного Суда, сделанных викарием и церковным старостой прихода в Лонане в 1732 году, что показывает, как распространен был этот обычай в то время.

«Викарий и церковный староста представляют Суду свидетельства о суеверии и грешном обычае, который ежегодно практикуется молодыми людьми (а также людьми зрелого возраста) из соседних приходов. В первое воскресенье августа они ходят на гору Снэфелль, где (как нас информировали) большую часть дня ведут себя оскорбительно и непристойно. Тем не менее они умоляют Суд найти способ положить конец этому нечестивому обычаю.» Суд (консисторский) в заключение постановил: «это оглашение должно быть обнародовано каждый год в два последних воскресенья июля министром … , что кто бы ни был найден оскверняющим День Господень этими грешными суевериями заслужит суровое церковное порицание; а министру с церковными старостами таким образом требуется делать все возможное для разоблачения людей виновных в этом деянии и отправлять официальные жалобы епископу».

Но эти методы не принесли пользы в борьбе с этими «суевериями и греховными обычаями», также бесполезными были и обвинения епископа Уилсона, так как обычай был крайне распространен в 1820 году и существует до сих пор. Говорят, что в 1820 году проповедник, по имени Гик, пришел в Южный Бэрулл и запретил людям соблюдать их обычаи. В результате традиция почти исчезла, но несколько людей в первое воскресенье после 12 августа продолжали подниматься на гору, притворяясь, что ищут ягоды, а некоторых видели крадущимися к колодцам. Теперь господствует мнение, что традиция посещения холмов связана с дочерью Иеффая, которая пошла на холм, а дочери Израильские последовали за ней. Эта версия была широко пропагандирована проповедниками, чтобы суеверие превратить в христианскую церемонию.

Праздник урожая

Когда лендлорд или фермер приходил на поле в первый раз во время уборки урожая, была традиция связывать его с помощью sugganes, или веревок из соломы и не отпускать пока он не заплатит откупные. На острове Мэн праздник урожая называется yn mheillea или yn meailley (дом урожая). «Хотя» — пишет Гилл — «если быть более точным, это название венка, сплетенного из последней пригоршни зерна, которую срезали и придавали ей форму того, что было рождено Церерой. Эту фигурку, украшенную лентами, несли впереди себя жнецы и кричали вместе со все процессией yn meailley или meilley, праздник жнецов, от слова meail». «Meail» — он добавляет – «это все сообщество жнецов». Эта фигурка, так смутно описанная Гиллом, называлась yn moidyn, Дева, и была сделана из соломы, украшенной лентами и цветами. Её несла Королева Meailley (Королева Дома Урожая), девушка, выбранная среди работниц, обычно самая молодая из них, на самую высшую часть поля, куда помещали фигурку и сердечно приветствовали.

Также существовала традиция обрезать пучок колосков с последнего снопа зерна длиной примерно 12 дюймов. Этот пучок зерна называли baban ny mheillea, кукла урожая, или просто yn mheillea, урожай. Он был около 4 дюймов в диаметре. Его наряжали как женщину. Колоски представляли голову и лицо, а стебли – туловище. Его помещали над камином в доме у фермера и не перемещали вплоть до следующего урожая. Это традиция исчезла не так давно, но до сих пор можно увидеть в домах фермеров над камином маленький пучок колосков, правда уже не наряженных. Большой сноп изначально приносили с поля вместе с moidyn, Девой, когда последний пучок зерна помещали на его верхушку. Затем его помещали в амбар с шумом и весельем, и хранили его там до следующего урожая. После этого все собирались на ужин, который устраивал фермер, где все радовались и веселились. Отличительно чертой праздника была Laare-vane, белая кобыла. Вносили голову лошади, сделанную из дерева. Её нес человек, накрытый белой простыней, и с помощью веревки он щелкал ртом лошади. Он бегал вокруг гостей и щелкал ртом, пока они не выгоняли его из комнаты, после очень грубой игры. Процессия с Девой в настоящее время не проводится, а само слово напоминает лишь об ужине в честь урожая.

Отрывок из книги «The Folk-Lore of the Isle of Man», автор A. W. Moore, 1891 г.

перевод — Linnen, 2008